Теща горного короля

И понимала, насколько тяжело ему было до того самого момента, пока не узнал, что тянуло его совсем к другой Юнне – не той, что прежде.

- Оставь мне щель, - шепнула я Айгеру, когда он повернулся, чтобы уйти. – Я тут немного понаблюдаю.

Юниа злобно хлопнула дверью, а я повисла под потолком, ожидая, не появится ли Йоргис. Но он, видимо, решил, что теперь осторожность нужна как никогда. Если уж в замке было полно любопытных глаз и ушей, то во дворце и подавно. Заметь кто-нибудь его входящим ночью в комнату невесты тариса… Не только в нашем средневековье супружеская измена королевы приравнивалась к государственной, а невеста – это, считай, уже почти жена.

Я заскучала и вернулась к Айгеру, просочившись в узкую щелочку. Он лежал в постели, но еще не спал.

- Мне без тебя не уснуть, - пожаловался он.

- Я бы спела колыбельную, но ты ведь все равно поймешь только смысл, а не услышишь саму песню.

- Мне так спокойно, когда ты со мной. Закрываю глаза и представляю тебя рядом. Нет, не ту, которую пришлось объявить своей невестой, - предупредил он мою очередную горькую мысль. – Ту, которая была рядом те четыре дня. Скажи, ты ведь смотрела на себя в зеркало, неужели не заметила разницу между собою и Юнией?

- Знаешь, когда она встала с постели, голая, и вы с Йоргисом на нее таращились, я как раз подумала, что она невероятно красива. И что я в зеркале видела себя как-то иначе.

- Юнна, не знаю, на что там смотрел Йоргис, но я – на ее лицо. И удивлялся, что она стала прежней. Тебе не показалось. Видимо, душа как-то влияет и на лицо. Когда все говорили, что ты изменилась после того, как чуть не погибла в горах, имели в виду не только твое поведение. Помнишь, я сказал о близнецах? Иногда они могут иметь абсолютно одинаковые черты, и все же никто их не перепутает. Юниа – жесткая, холодная и ослепительно красивая. Ну что я говорю, сама знаешь. А ты была… может, не такая безупречная, но мягче и привлекательнее. Намного. И когда я думаю о тебе, представляю именно эту Юнну.

- Скажи, - пока он не уснул, мне хотелось спросить о том, что было для меня очень важно, - если бы она пришла к тебе… ну, когда ты только стал тарисом… и ты бы понял, что она все-таки любит тебя, что сделала ошибку, но хочет ее исправить, ты смог бы ее простить?

Айгер молчал долго, и я уже подумала, что он все-таки заснул. Но, вздохнув тяжело, он ответил:

- Не знаю, Юнна. Может быть. Старая любовь – она как огонь. Тлеет очень долго. И если подбросить дров… Если бы тогда что-то почувствовал… Но нет, ничего. И теперь остались только угли. Мне даже вспоминать не хочется, что когда-то ее любил. Знаю, ты удивляешься, как я вообще мог любить ее – такую. Но мы с ней выросли. К тому же тогда она еще не была такой, как сейчас...

Когда он уснул, я все-таки спела ему самые красивые колыбельные. Хотя он их и не слышал.