Танец с нежитью

Несколько вампиров и их людей-прислужников получили травмы острыми когтями и вынужденно были отступить, плотно перекрыв все входы и выходы из своих конюшен, и наложить чары тишины, чтобы невыносимый вой не привлек ненужного внимания.

Те же, кто не был защищен надежными стенами, коваными решетками и толстыми запорами, выбирались на свет из самых неожиданных мест. Из подвалов, погребов, старых колодцев, забытых входов в катакомбы, старого сена на чердаках. Посреди города и на его окраине. На кладбище и даже из закоулков императорского дворца, казалось бы, тщательно защищенного боевыми магами.

Они шли на свет и вспыхивали, как масло для светильников. Но даже тогда, когда их тела горели, словно факелы, а все вокруг разбегались с воплями ужаса, они тянулись на зов в сторону склепа, пока не рассыпались в прах.

Кажется, я плакала. Потом судорожно всхлипывала на плече мага, когда уже не было слез, отвечая тем самым на извечный вопрос: «Умеют ли вампиры и упыри плакать». Умеют, конечно. Только, наверное, из-за количества прожитых лет у них для этого остается гораздо меньше причин, чем у живых, которые за свою короткую по меркам вампиров жизнь спешат чувствовать и тратят эмоции, не особо задумываясь над их ценностью.

Биннэт осторожно гладил мои короткие, с проплешинами волосы и бормотал нечто утешительное, что не особо помогало, но я все равно была ему за это благодарна.

— Гидая, — осторожно позвал он.

Я буркнула нечто нечленораздельное, означавшее: «Оставь меня в покое, маг, в печали пребываю», — и еще глубже зарылась лицом в складки его мантии.

— Гидая, они пришли, — не унимался он.

— Кто? — всхлипнула я, подумывая, что высморкаться очень хочется, а не во что.

Ну не в мантию же Биннэта. Слезы — еще ладно, а вот сопли — уже чересчур.

Я подняла лицо и уставилась в темноту комнаты. Как только я спустила заклятие с поводка и бросила в огонь последнюю горсть порошка, свечи вспыхнули и выгорели дотла, оставив после себя лишь лужи свечного воска. Но темнота для упыря не проблема. А сама проблема стояла как раз перед нами.

— Ну ничего себе, — пораженно прошептала я. — Как им это удалось?

— Сам удивляюсь, — согласился с моей оценкой Биннэт.

Они стояли во тьме комнаты у магического круга, как некие порождения ночи, еще не окончательно отделившиеся от нее, но уже вполне сформировавшиеся.

Одежда из плотной черной кожи местами еще облегала мускулистые тела, но кое-где зияли прожженные проплешины. Волосы частично обгорели, плоть — тоже. Страшные солнечные ожоги изуродовали лица до неузнаваемости, и нельзя было сказать наверняка, кто стоит перед нами — мужчины или женщины. К какой расе они принадлежали, когда сердца их еще бились и они не прятались от дневного света, как сейчас? Сейчас ясно было лишь то, что их пятеро.