Танец с нежитью

Если сегодня мне суждено удобрить собственным пеплом это место, по крайней мере, в качестве призрака я смогу хоть по каким-то приметам найти обидчиков и запугать их до мокрых штанов и икотных колик вкупе с нервным тиком. Внутренне я даже слегка позлорадствовала.

— С чего ты взяла, что у нас разные стаи? — заинтересовался оборотень. — Мы — клан черных волков, и он, — жест в сторону все еще возлежащего на земле донора, — один из нас.

— Ерунда. Ты можешь заливать об этом кому угодно, только не мне, — решительно отрезала я.

Он все равно собрался сжечь меня на солнце, так что нечего ходить вокруг да около.

Вполне могу позволить резать правду-матку в глаза, невзирая на страшный вид почти волчьей морды. А если кому не нравится, может проваливать. Я совершенно никого не держу. Не то что некоторые…

— Это почему это? — немного опешил от моего напора он.

— А потому. — Немного осмелев, я изловчилась и даже толкнула оборотня в грудь, и (о чудо!) он сделал шаг назад, обалдев от моей самоуверенности. — За ним стоит красный волк, а за тобой — черный. И не надо рассказывать байки! Цвета я отлично различаю.

Для закрепления результата я еще раз толкнула оборотня в грудь, заставив сделать второй шаг назад.

Вампир впереди меня даже не пытался освободиться. Молодец! Осторожный. Удачу так легко спугнуть.

— Какой такой волк? — удивленно округлил глаза оборотень.

— А такой, — авторитетно сообщила я и для наглядности выудила черного пушистого волчару из-за спины человека-волка и ткнула им прямо в нос оборотню как нагадившему в тапку щенку.

Осталось только напустить на себя грозный вид и спросить: «А это кто сделал?! Плохой песик, плохой!»

Волчий тотем хоть и выглядел внушительно, но, как и полагается бесплотному созданию, веса не имел, а то я непременно надорвалась бы.

Вздернутый наверх черный волк окутал мою кисть призрачной шерстью, которая, как ни странно, оказалась теплой, почти горячей на ощупь, клацнул в мою сторону зубами, но не страшно, скорее для проформы, чтобы особо не зарывалась, с интересом осмотрел своего подопечного, недовольно фыркнул, но лизнул того в нос и даже сделал попытку взгромоздиться ему на плечи, изображая большой воротник, но не поместился. Соскользнул вниз, будто сквозь все тело человека-волка просочился, рассыпая по нему призрачные искры.

Оборотень ахнул. Ахнули и окружающие, а их было не меньше двадцати. Полагаю, все тоже были оборотнями, иначе почему бы еще спокойно смотрели на трансформацию вожака.

— Вождь, а ты светишься! — восхищенно заметил кто-то из толпы.

— Что это? Что ты со мной сделала? — осторожно, будто опасаясь, что со словами вырвется наружу нечто прекрасное (или, наоборот, ужасное) и никогда не вернется обратно внутрь, задал актуальный этой ночью вопрос оборотень.