Танец с нежитью

Вокруг действительно ни былинки, ни травинки, ни мха экзотического, ни плотоядных «штор» и «цветов». Показалось, что ли? А что. Я вполне могла свалиться с паука и на несколько секунд потерять сознание. Вот все и привиделось. А насчет съедобности растений, так всем известно, что вампиры растениями не питаются. Зато мучимые нестерпимой жаждой путники в пустыне видят миражи целых оазисов с завидной регулярностью. Человеческий разум горазд на подобные выходки. Чем вампирский хуже?

И тем не менее на языке все еще царил привкус сока странного светящегося цветка. Шутки это разума или нет, но вкусно-то как!

— Ты упала? — заботливо поинтересовался знакомый голос, и одновременно в руку ткнулся холодный нос пса-крысолова.

— Нет. Просто резко села, — ехидно отозвалась я.

— Вот и хорошо. Главное, что ты не пострадала, — тут же успокоился подросток-вампир. И не поймешь, поверил или просто издевается.

Он смерил меня взглядом и добавил, дружественно протягивая руку, чтобы я смогла наконец подняться с пола:

— Большей своей частью. Ну ты даешь! Раньше я никогда не видел таких бешеных скачек на пауке.

Несколько секунд я сомневалась, принять предложенную помощь или нет, но потом подумала: «Что он мне может сделать? Меня целый паук уничтожить не смог. И примерещившаяся поляна — тоже», — и вложила свою руку в его на удивление сильную ладонь. Малолетний или нет, но подросток был вампиром, а потому поднял меня с пола легко и без заметных усилий со его стороны.

— А не бешеных? — поинтересовалась я.

Не то чтобы меня действительно волновало, проводят ли местные вампиры скачки на слепых пауках по катакомбам на выживание и есть ли у них свой тотализатор, но надо же как-то поддержать разговор.

— И не бешеных тоже не видел. Кстати, я и раньше здесь бывал, но вокруг было как-то иначе. Слышал, в этом зале когда-то ставил жуткие эксперименты один травник. Вернее, ставил он эксперименты преимущественно в своей лаборатории на дому, а сюда удачные экземпляры на постоянное место жительства определял.

— Травник? — искренне удивилась я. — Эта братия и мухи не обидит.

В моем понимании профессия травника никак не увязывалась со словосочетанием «жуткие эксперименты». Всегда считала, что изыскания с разрушительными или просто жуткими последствиями — прерогатива исключительно каких-нибудь спятивших некромантов и чернокнижников, решивших завоевать весь мир или возомнивших себя властелинами Вселенной.

А тут — травник. Эта братия всегда любила уединенные поиски былинок и листочков в лесных массивах, а не прогуливалась по запутанным катакомбам в поисках приключений на свою пятую точку. Или я нахожусь в шорах предубеждения? Ведь и меня в некромантии раньше сложно было заподозрить.