Танец с нежитью

В особенности если усопший — бедняк и его родне даже гроб не по карману. Так что за века некоторые из бесконечных переходов лабиринта превратились в огромные склепы, где новые останки складывали прямо поверх старых. Неудивительно, что лабиринт стал пользоваться дурной славой у людей. Здесь свило гнездо всякого рода отребье, процветала контрабанда, скупка краденого и прочие прелести, несовместимые с законом, а всякие попытки городской стражи навести хоть какое-то подобие порядка натыкались в лучшем случае на стремительно опустевшие коридоры с оскорбительными надписями на стенах в адрес неповоротливых стражей правопорядка.

В худшем стражников встречал град камней, а так как в катакомбах этого материала имелось в изобилии, доблестным воинам волей-неволей приходилось прибегать к маневру стремительного отступления.

Прах мертвых постоянно тревожили, по лабиринтам бродили неупокоенные духи и разнообразная нежить, деловито шмыгали многочисленные крысы величиной с упитанную кошку. И нежить и грызуны имели обыкновение периодически выбираться из своего подземного обиталища, чем наводили изрядный шорох среди жителей городов.

Крысы являлись переносчиками опасных заболеваний, иногда настолько древних, что лекари только удивленно пожимали плечами да беспомощно разводили руками. А нежить просто хотела кушать.

Странно, что люди вообще соглашались жить этажом выше явного рассадника нежити. Лично я предпочла бы поселиться на склоне действующего вулкана, чем постоянно ожидать, когда крепкие когти нежити начнут настойчиво скрестись в дверь и окно.

Только что-то не слышала я ни о внезапных вспышках эпидемий, ни о буйстве распоясавшейся нежити в Загорске.

Загорск заслужил славу тихого городка. А может, я не просто не в своем теле, но и в чужом городе? Есть отчего впасть в уныние. Но в уныние отчего-то не впадалось. Наверное, на это просто не осталось сил, ни эмоциональных, ни физических.

Я брела по катакомбам без цели и всякой надежды когда-либо выбраться наружу. Все сильнее начинал мучить голод, обостренный слух слышал дробное биение маленьких сердец крыс, шныряющих в темноте. Их пульс сладкой манящей музыкой отдавался где-то на задворках сознания, как маленькие сочные ягодки смородины, катался у корня языка.

Вездесущие зверьки избегали меня, благоразумно уступая дорогу. Видимо, чувствовали во мне хищника на порядок выше. Впрочем, я не особенно обольщалась на свой счет. Если крысу загнать в угол, она кинется на обидчика, его размер и степень опасности перестанут иметь какое-либо значение. Под ногами постоянно что-то хрустело, шмыгало, шуршало, и даже не хотелось думать, что бы это могло быть. К тому же я здесь не единственная нежить и наверняка не самая опасная.