4
0Не буду вам всякими глупостями забивать головы. Коврова-Водкина – это мой крест.
Анна Константиновна это всегда повторяла. Вообще-то они с Ковровой-Водкиной были почти ровесницами. И дружили смолоду. Однако теперь бабушка Димы и Маши ощущала себя по сравнению с ней совсем молодой. И считала, что просто обязана заботиться о Наталье Владимировне.
– Что случилось-то все-таки? – спросила Маша.
– Ах, совершеннейшая ерунда, – поправила брошку на сером платье Анна Константиновна. – Вообразите: звонит мне по телефону бедная Наталья Владимировна и уверяет, будто Арнольдика, ну, этого… третьего жениха Светланы, у нее в саду схватили какие-то вооруженные бандиты и увели. Причем, если ей верить, один бандит был старый, а остальные совсем молодые.
– Как – остальные? – вырвалось у Димы.
– Вот уж не знаю как, – ответила бабушка. – Наталья Владимировна вроде бы видела всех из окна, но не решилась вмешаться.
Ребята переглянулись. Маша прыснула в кулак.
– Нехорошо смеяться над старостью, – нахмурилась бабушка. – Но вообще-то Наталья Владимировна меня очень встревожила.
– Почему? – полюбопытствовал Дима.
– Потому что я, хоть и не врач, а биолог, но, к сожалению, достаточно разбираюсь в медицине, – с драматическим видом произнесла пожилая ученая дама. – Подобные зрительные галлюцинации обычно предшествуют тяжелейшей форме склероза. А это значит, что бедную Наталью Владимировну в самое ближайшее время ждет окончательное слабоумие. Ах, как тяжело доживать до такого!
Тут Дима уронил вилку и уполз вслед за нею под стол.
Маша вдруг резко уткнулась в тарелку с супом. А Петька отвернулся и сделал вид, что его мучает ужасный приступ кашля.
– Что с вами такое? – возмущенно вскинула брови Анна Константиновна.
К счастью для членов Тайного братства, раздался звонок телефона. Аппарат стоял рядом с бабушкой. Она подняла трубку.
– Да, да, Наташа, – услыхали ребята.
Затем наступила пауза. На том конце провода явно сообщали что-то такое, отчего на лице Анны Константиновны появилось выражение растерянности.
– Погоди, Наташа, ты ничего не путаешь? – наконец очень медленно произнесла бабушка Димы и Маши.
На том конце провода вновь возбужденно говорили. А так как Коврова-Водкина всегда отличалась по-актерски поставленным голосом (в молодости она даже недолгое время играла в одном из известных московских театров), до ребят теперь долетали отдельные ее реплики. Особенно четко Петька услышал про «факт вопиющего произвола и беззакония».
– Ты уверена, что Иван Степанович… – снова заговорила Анна Константиновна. – Ах, Арнольдик сам говорит… Ну, ты, Наташа, меня просто до глубины души потрясла.
