4
0– Уже уходишь, Степаныч? – с явной завистью покосился на него капитан Шмельков.
– Вынужден из-за промоченных ног, – отвечал бывший заслуженный работник органов правопорядка. – Мне сейчас одолжили теплые носки второго покойного мужа хозяйки. Но от ботинок все равно идет холод, и есть опасность здоровью. А на мне как-никак весь поселок.
– Ладно, – зевнул Алексей Борисович. – Я к тебе завтра утром зайду. Потолкуем.
– Это уж обязательно, – с важностью согласился Степаныч. – Ну, бывай.
И, пройдя мимо ребят с таким видом, точно их тут «вообще не стояло», он отбыл к своему сторожевому пункту и к супруге Надежде Денисовне.
Коврова-Водкина, напичканная валокордином, валидолом, настойкой пустырника и каплями Вотчела, сидела в столовой, где ее поили чаем и развлекали беседами Татьяна Филимоновна и Анна Константиновна.
– Нашли бесценную шкатулку? – требовательно воззрилась она на капитана Шмелькова.
– Ради Бога, скажите, что скоро найдете, – шепнула ему Анна Константиновна.
– Скоро найдем. Мы на верном пути, – послушно соврал слабым голосом капитан Шмельков. После сегодняшнего дежурства и суматошной ночи он уже едва держался на ногах.
– Прекрасно, молодой человек, – свысока похвалила хозяйка дачи. – Прошу только помнить: вам доверено дело международной важности.
– Вы мне хоть объясните, что в шкатулке было, – попытался выяснить капитан Шмельков.
– Я ничего не забыла! – бодро отозвалась Коврова-Водкина. – Даже и не надейтесь, юноша. Всю жизнь свою помню. Как на ладони. А в особенности счастье совместных лет с незабвенным моим покойным Вадимом Леонардовичем.
– Да я… – пробовал оправдаться капитан.
– Лучше слушайте, молодой человек! – сверкнула глазами Наталья Владимировна. Капитан послушно умолк. Он вспомнил, что дома, в деревне Барки, его ожидает жена с, вкусным новогодним ужином. И детишки, наверное, уже скоро проснутся, с тоскою (взглянув на часы, подумал он.
– Мой второй муж, Вадим Леонардович (Водкин, был величайшим светилом медицины, – продолжала хозяйка дома. – Из люб-1ви к нему я даже взяла двойную фамилию. Тем более что ему я обязана поздним даром небес.
– Какой дар небес? – решил перебить Коврову-Водкину капитан.
– Моя драгоценная дочь Светлана! – с пафосом отвечала хозяйка дома.
Ребята разом фыркнули. Светлана жила московской квартире матери. На дачу наезжала лишь раз в месяц. И в конце почти каждого визита мать ей устраивала бурные скандалы. На расстоянии она, однако, дочь очень любила.
– А в этой шкатулке конкретно что содержалось? – тщетно стремился к ясности Шмельков.
– Я же вам говорю, – начала раздражаться Коврова-Водкина. – Там фамильное наследив моего незабвенного Вадима Леонардовича!
– Наследие тоже бывает разное, – логично заметил Шмельков.
