Роза песков

Начала она с дорогой златотканой парчи, кусок которой спокойно лежал в сундуке Нариз. Привлекая служанку Ай-Жамы, которую звали Бирт, она обсудила с Хуш покрой и размеры, и принялась шить местный парадно-выходной «камзол».

Больше всего он напоминал собой удлиненное до колена японское кимоно – прямой крой, запах и нарядный пояс. Под него полагалась тонкая рубашка из отбеленного полотна. Штаны из дорогой ткани и короткие сапоги, голенище которых покрывали вышивкой шерстяными нитками.

Конечно, каждый день такое не носили, шили из дешевых тканей, но на пир – самое то. И сидеть удобно, и пояс можно ослабить, если объешься.

Была еще одна неприятная деталь – Наталья Леонидовна заметила, что от непрерывного сидения и лежания мышцы атрофировались очень быстро и, даже сходив до туалета и обратно жалкие семьдесят-восемьдесят метров, она ощущала в икрах ног некоторое онемение.

Выход нашелся и тут. Шить костюм для Гуруза Наталья не дозволяла, объясняя это Хуш тем, что хочет все сделать своими руками. Но и гонять ее с мелкими поручениями, типа – «принеси воды», «набери цветов», «унеси мусор», «вода невкусная, принеси другую» -- она не перестала.

И каждый раз, когда удивленная служанка выходила из юрты, Наталья бросала шитье и принималась за активную разминку, яростно напрягая мышцы икр, делая резкие короткие прыжки, приседания и нагибы.

Сильно старалась не шуметь - рабы, которые сидят у входа, конечно, немые, но они ведь не глухие. Кроме того, появилась у нее и еще одна мысль.

Выйдет или нет – кто его знает. Но часть той горы мяса, которую ей ежедневно ставили на стол, она стала втихаря пихать рабам. Первое время они пугались этой милости, особенно тот, что постарше.

Кланялись, мотали отрицательно головами, боялись есть. Однако, поняв, что никаких последствий за съеденный кусок, подаренный хозяйкой, у них не будет, ели с жадностью.

Рабов, конечно, кормили, но не так, чтобы уж сильно сытно. А таких вещей, как мясо или сыр, им и вообще не давали.

Ай-Жама раз в пять-семь дней заходила в юрту, проверить пленницу. При ее появлении, Наталья, якобы стесняясь и пытаясь сохранить в тайне свое швейное изделие, неуклюже прятала его. Ай-Жама самодовольно улыбалась и ни о чем не спрашивала."

"Ласково глядя ей в глаза, изображая робкую, стеснительную девочку, Наталья думала: « Надеюсь, когда я сбегу, папаша огневается и выпорет тебя».

Остро стоял вопрос обуви. Но Хуш подсуетилась и в юрту дочери Барджана айнура пригласили жителя одного из нижних кругов. Чуть прихрамывающий мужчина, сухой, жилистый, с узловатыми пальцами внимательно выслушал требования Нариз:

-- Одни – самые красивые, с самой богатой вышивкой! Вторые простые, на каждый день. Ты размер Гуруза знаешь?

-- Знаю, фаранда, знаю, -- закивал головой мужчина.