Она помолчала, как бы раздумывая, стоит ли продолжать, но все же договорила:
-- Кроме того, у меня есть и свои деньги. В конце концов, теперь этот старый замок – и мой дом тоже.
Чувства, которые испытал при этих новостях Леон, были весьма своеобразны. Они метнулись от некого раздражения на излишнюю самостоятельность Нариз до восхищения этой же самой самостоятельностью. Все же его жена – совершенно необыкновенная!
Самым удивительным было то, что после завтрака Нариз не отправилась к себе в комнату, а действительно поехала с ним осматривать земли.
Сперва Леон даже ругнулся про себя – все же деловые поездки не место для молоденькой девушки.
-- Как это? Ты у меня купишь бонбон?!
Нариз засмеялась и пояснила:
-- Ну, весь урожай мне не нужен, но часть я бы охотно выкупила.
Для Леона идея продать что-то жене отдавала абсурдом. Но каким-то очень забавным абсурдом – ничего похожего он никогда в жизни не слышал и очень захотел понять, а зачем собственно юной девушке эти самые бонбоны."
"-- Урожай поспевает постепенно. Я устрою маленькую коптильню. Часть этих плодов пройдет через коптильню и только потом будет смолота в порошок. Об этой пряности я слышала в Сарандане и даже пробовала ее.
Тут Нариз врала без зазрения совести, отметив про себя, что на Сарандан можно свалить большую часть собственных странностей, и продолжила объяснения:
-- Эта пряность не похожа по вкусу ни на что другое, ее ни с чем не спутаешь.
К концу дня, когда они возвращались в замок Хард, Леон имел гудящую от информации голову и прекрасное настроение.
-- Я думаю, что этот пустырь нужно перепахать и посеять на нем любое, самое дешевое зерно.
-- Зачем? Эти земли не дают урожая уже года два. Ты сама видишь, здесь даже сорняки растут плохо.
-- Конечно, я могу ошибаться, но мне кажется, что эта земля просто голодна.









