Роза песков

-- Хуш, у меня проблемы с памятью, я хочу, чтобы ты рассказала мне, как я жила раньше. Что это за город из шатров, есть ли здесь другие города. – Потом подумала и добавила: -- И все другое, что ты сама знаешь.

Повествование служанки было несколько рваным, Наталье приходилось перебивать и задавать наводящие вопросы, но саму Хуш эта беседа не смущала – она искренне хотела помочь своей обожаемой сунехи.

В рабство Хуш попала еще ребенком, родителей своих не помнит, помнит только черноглазого мальчика старше года на три, который часто обижал ее – возможно брат.

Росла она в стойбище бедном, где хозяева были злые, кормили плохо, и выжила она только чудом. У хозяйки таких девочек было пятеро, она всех учила шить, вышивать и делать другую работу.

Когда у маленьких рабынь начала набухать грудь, их стали кормить значительно лучше, целых два месяца девочки наслаждались огромными порциями каши с мясом, пили молоко с медом столько, сколько хотели. Им даже давали пироги из привозной муки!

Зато категорически запрещали выходить на улицу, на солнце, делать любую грязную работу, и вообще бегать и двигаться.

Лица, руки и ступни хозяйка ежедневно смазывала им какой-то мазью на травах. Сопротивляться ей никто не смел – рука у нее была тяжелая.

Через пару месяцев слегка ослабевших, пухловатых и белокожих девочек вывезли на рынок. И Хуш купил Хараз айнур для своей второй жены. Она подарила ему близнецов, и ей нужна была нянька.

-- Вот так, Нариз, я твою матушку и вынянчила – с рук не спускала до пяти весен, ходить не позволяла, чтобы ножки кривыми не были, солнышку на нее взглянуть не давала, чтобы белокожая осталась!

-- А потом?

-- А потом Хараз айнур трех овец пригнал.

Белых-белых, как снег на вершине! Только заразили они все стадо, падеж большой был. Разорился старый Хараз. Приданое за дочерью не мог хорошее дать, -- старуха печально покачала головой, -- так и попала моя ясноглазая девочка третьей женой к Барджан айнуру.

Хуш тяжело вздохнула, воспоминания ей давались не слишком легко, и продолжила:

-- Родами умерла. Прибрала ее в свои чертоги милосердная Эрина…

На глазах служанки показались слезы. Вытерев их коричневым крючковатым пальцем, она снова протяжно вздохнула и договорила:

-- Одно утешение – тебя родила!

Наталья обдумывала услышанное, значит она, Нариз, единственная дочь толстяка, но от третьей жены.

И есть еще сыновья. Вряд ли что-то при местном укладе светит ей хорошего в будущем. И не слишком понятно, что это за страна, если в открытую торгуют рабами?! Понятное дело, что во всяких там Азиях, местами такое и может быть, только вот, где конкретно она находится? Чтобы бежать, нужно хотя бы понимать -- куда именно.