Роза песков

Пробиться к конторке секретарей ей удалось только к вечеру первого дня – очередь туда змеилась по всему залу, кроме того, без конца подходили люди, которые в силу титула и положения плевали на эту очередь, и, растолкав тоскующую толпу, небрежно кидали бумаги за невысокий барьер и говорили что-то типа:

-- Прошение от ридгана Миранцо!

Эти конверты по крайней мере сразу вскрывали и просматривали, обещая выслать ответ на дом.

В первый день к вечеру она-таки ухитрилась отдать конверт с прошением одному из закормленных чиновников за конторкой, дождаться небрежного взгляда в свою сторону и ритуальных слов:

-- Прошение будет передано по назначению.

Ступайте.

И на этом, собственно, все…

Нариз понимала, что здесь нет интернета, мобильных телефонов и прочего, и совершенно не представляла, как можно хоть немного ускорить процесс. За эти дни она убедилась, что просителей из очереди выкликают не более трех-пяти человек в день, что таких горемык, как она, таскается каждый день более сотни.

Некоторое количество банкеток и пуфиков для посетителей, небрежно расставленных вдоль стен, было, разумеется, занято с утра до вечера.

Все эти дни она провела, подпирая одну из мраморных колонн в зале и изредка позволяя себе пройтись несколько метров туда-сюда, чтобы просто размять ноги.

Самое забавное, что одеваясь утром, чтобы поехать первый раз, она для солидности нацепила на себя изрядную кучку украшений. Похоже, точно так же рассуждали и остальные фаранды, поэтому изнывающая толпа была не только сверх меры увешана золотыми побрякушками, но и разодета в пух и прах.

Никаких бедных просителей в крестьянских одеяниях не было и в помине.

Таким посетителям даже возможность войти в здание картарга обрезалась на корню – военные в парадных мундирах стояли у входа в здание, на широченной лестнице через каждые несколько ступенек, у входа в приемную, у длинной конторки секретарей и у входа в святая святых. То есть, даже просто прорваться внаглую было совершенно невозможно.

Домой Нариз возвращалась совершенно разбитая – от такого длительного стояния даже у нее, молодой и здоровой, к вечеру отекали ноги, и сейчас сапожки немилосердно жали. Она с ужасом думала о том, что даже не представляет, как спасти свою семью.

Точнее, некоторые мысли по этому поводу у нее были. Но требовали они изрядной подготовки и сбора информации.

Рассуждала Нариз просто – раз нельзя подобраться к самому картаргу – значит надо попытаться найти выход на его врагов. Не может быть, чтобы при такой должности он не имел таковых, лютых и заклятых…

Проблема была в том, что здесь она чужачка. Никто не кинется рассказывать ей о том, к кому следует идти и что конкретно пообещать за помощь.