4
0
И только через несколько дней с удивлением понял, что он, ридган Леон Ронхард, теперь не только старший в семье, но и практически единственный оставшийся. Даже боковая ветвь Ронхардов завяла.
Разумеется, осталась еще дальняя родня по линии матери, и если напрячь память, Леон мог вспомнить несколько фамилий. Но его мама была единственной дочерью ридгана, а остальная её родня была просто фарандами. И, разумеется, никаких контактов с ними отец не поддерживал.
Когда, совершив все положенные при трауре телодвижения, ридган Ронхард в конце рундины выслушивал доклад управляющего о делах майоратных земель, настроение его, и без того не радужное, с огромной скоростью падало в хиргову бездну.
На данный момент не было ни одного клочка майоратных земель, который бы его отец не выдоил досуха. В селах и городах население просто нищенствовало. После смерти ридгана оживились кредиторы, и количество расписок, которые нужно было бы оплатить в ближайшее время, просто вселяло ужас. Единственным светлым пятном на данный момент были те самые земли в Маниджаре, где Леон провел последние годы.
После доклада постаревший Корт, отпив из кубка остывшего глинтвейна, чтобы смочить пересохшее горло, со вздохом добавил:
-- Дедушка ваш, светлой памяти ридган Герм, такого и боялся… А вам бы, ридган Леон, пора уже и о наследнике подумать.
-- Не говори глупостей, мне сейчас не до женитьбы.
-- Вот и дед ваш так говорил. И что? Остался с единственным наследником и то…
Корт расстроено махнул рукой, а потом добавил:
-- А было бы у него два сына, четверть земель по закону можно было бы второму отдать.
Леон отмахнулся…
-- Корт, караван, который я привел – это перец. Цены, как ты понимаешь, немалой. Но на все долги отца нам не хватит. А ведь еще нужны деньги, чтобы земли поднять. Давай подумаем, как бы его продать так, чтобы никто из кредиторов не узнал, что это с наших земель перец. Обманывать я никого не буду, расписки папенькины перепишем на следующий год. Пусть и под проценты, но другого выхода нет.
Корт проморгал набежавшие слезы, слегка откашлялся, убирая комок в горле…
Все это время, глядя на повзрослевшего и возмужавшего Леона, он подсознательно опасался речей о том, как скучно было молодому ридгану сидеть в тамошней глуши и что теперь, слава Богам, можно собрать отряд и идти служить на границу, зарабатывая там деньги и почет.
