Роза песков

К лицу Натальи была протянута белая пиала с каким-то мутноватым пойлом, резко пахнущим незнакомыми травами и корвалолом.

Фигура повернулась так, что очень слабый свет крошечного огонька осветил ее лицо, и Наталья увидела, что перед ней стоит женщина лет сорока с медно-смуглой кожей, очень узкими глазами непонятного цвета и сросшимися на переносице, густыми бровями."

"Под носом было что-то вроде ковидной маски, потому голос звучал чуть приглушенно. Тонкие длинные косички в количестве штук пятнадцати-двадцати рассыпались по какому-то вылинявшему халату. Морщин у глаз почти не было, зато в этих косичках даже в полумраке отчетливо были видны седые пряди.

Думать пока Наталья не могла от слова совсем потому, поддерживаемая крепкой рукой, послушно села, приняла пиалу и начала пить. Терпковатое питье оказалось не таким уж и противным, а главное -- смыло мерзкий привкус рвоты во рту. Дохлебав до конца, Наталья машинально произнесла на совершенно незнакомом ей языке классическую фразу попаданок всех времен и народов:

-- Я ничего не помню.

Женщина всплеснула руками, опять издав странное тоненькое звяканье, ойкнула и метнулась к выходу.

Чувствуя слабость в теле Наталья все же предпочла сесть и осмотреться. В тусклом свете огонька вещи вокруг выглядели одновременно и сказочно, и очень реалистично.

В круглом шатре находилось то самое, довольно большое ложе, на котором она сейчас сидела. Шкуры разных животных, подушки в количестве чуть ли не десятка штук, некоторые поблескивали люрексом, а некоторые, просто окрашенные в довольно безумные цвета, свалены кучей у войлочной стены.

Поперек этой кровати, там, где у нормальных людей лежат подушки, тянулся колбасой длинный валик, а с потолочной конструкции свешивались какие-то длинные тряпки.

В данный момент собранные толстым витым шнуром, они были стянуты в пучок и крепились к стене, но если шнур развязать – получится что-то вроде полога.

По левой от нее стене, прямо на полу, затянутом чем-то вроде грубого килима, валялся бурый тюфяк – там спала, похоже, эта женщина. То, что впотьмах казалось треугольником, сейчас выглядело как выход из шатра с занавеской вместо нормальной двери. Края откинуты и крепятся внутри войлочного жилища.

Наталья не понимала, как обозвать это помещение, но почему-то в голове вертелось слово «юрта».

Ни в каких юртах она отродясь не бывала, поэтому не представляла, правильно ли это.

Вдоль правой стены валялись прямоугольные плоские подушки, образуя что-то вроде полукруга. В центре этих подушек, едва приподнимаясь над полом, стоял совсем низкий столик. Ближе к распахнутому выходу, шеренгой – несколько сундуков и тюков.

Слабый свет давала укрепленная на центральном столбе тускло поблескивающая боком лампа Алладина.