"Святые" 90-е Пионер – Том II

Примотали скотчем к трубе, обвитой конденсатом. Шухер швырнул пригоршню снега ему в лицо. Доктор закашлялся, придя в себя.

— К-кто вы? — он задыхался, пытаясь выплюнуть талый снег. Глаза метались, цепляясь за луч фонаря, который я направил ему в лицо. — Чего вам надо⁈

— Неважно, — я присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Фонарь высветил дрожащую нижнюю губу, капли пота на висках. — Важно, что ты будешь отвечать. Готов?

Он замотал головой, скотч заскрипел по трубе. Шухер молча достал из кармана полиэтиленовый пакет — обычный, прозрачный, от чего-то съедобного.

Доктор закричал, когда мешок натянули на голову. Его вопль превратился в глухое бормотание, а пальцы вцепились в моё запястье. Я выдернул руку.

— Слушай сюда, — Шухер постучал костяшками по пластиковой плёнке, обтягивающей лицо доктора. — Ты берешь деньги с больных за импортные препараты, откуда они у тебя?

Доктор дёргался, пытаясь стряхнуть пакет. Его дыхание стало хриплым, частым.

— Н-нет препаратов! — выкрикнул он, когда Шухер чуть ослабил хватку. — Я… я просто отбирал тех, у кого был шанс. Сами выздоровеют — моя заслуга. Нет… значит, судьба…

Шухер рванул пакет вниз, прижал на горле.

Доктор дёргался, слюна стекала по подбородку.

— А девочка? — я придвинулся ближе. — Ты взял с её родственников три тысячи баксов за «лекарство из Германии». Что ей кололи?

— Витамины! — доктор забился, словно током его било. — Но они помогают! Психосоматика, вы не понимаете…

Шухер ударил кулаком по трубе над головой доктора. Звон металла заглушил его нытьё.

— Где деньги? — спросил я ровно. — Все.

Он сдался через двадцать минут.

Квартира оказалась на четвертом этаже девятиэтажки. Дверь открыли ключом.

Внутри пахло дубовой мебелью и дорогим парфюмом. Хрустальная люстра бросала блики на позолоченные рамы картин, а ковёр под ногами был таким густым, что ноги проваливались едва не по самые щиколотки.

— Сейф в кабинете, — доктор кивнул на дубовую дверь. Его голос дрожал, как струна.

— Комбинация: 13−98−41–6.

Замок щёлкнул, створка открылась с тихим шипением. Внутри лежали пачки с рублями и долларами. Шухер присвистнул, доставая из кармана всё тот же пакет.

— Тысяча у стариков в первый раз, три — во второй, — я отсчитал четыре тысячи, скрутил найденной тут же резинкой, шлёпая ими по столу.

— И столько же — компенсация.

Доктор кивал так часто, что казалось — голова отвалится.

— И девочку вылечишь, — потрепал я его по щеке — Настоящими лекарствами. Иначе…

Он забормотал какую-то незнакомую молитву, негромко так, с дрожью в голосе.

Мы ушли, оставив его сидеть под «Мадонной с младенцем» в позолоченной раме. В лифте Шухер спросил:

— Надеюсь, — я нажал кнопку первого этажа. — Он же теперь знает что обманывать детишек нехорошо?

— Думаю да, догадывается.