1
0А ведь с ней нет ни Катины, ни парикмахера…
— О господи! — Она уставилась на застывшего в дверном проеме Захара, но тут же отвела взгляд, стараясь не думать о его потрясающей фигуре. Но, даже глядя на цветочный орнамент на обоях, она продолжала мечтать только о его широкой груди, покрытой кудрявыми темными волосками, спускающимися вниз, к поясу теперь уже мятых льняных брюк.
Он выглядел мрачным, встревоженным и… прекрасным, как никогда.
Но Лавинии было проще огрызнуться, чем признать это.
— Почему ты не разбудил меня раньше?! — возмущенно воскликнула она, вскакивая с кровати.
— Решил, что в последнее время делал это слишком часто, — пожал плечами Захар и отвернулся, чтобы уйти.
Лавиния застыла, как громом пораженная, глядя на его широкую, испещренную шрамами спину.
Наверное, Захар услышал ее судорожный вздох и понял, чем он был вызван, потому что мускулы на его спине напряглись. Он чуть повернул голову, словно хотел посмотреть на ее реакцию, но через мгновение передумал и закрыл за собой дверь.
Лавиния еще минуту стояла на месте, силясь осознать увиденное.
Она никогда не плакала. В возрасте пяти лет она поняла, что слезы абсолютно бесполезны, и исключила их из списка способов реагировать на происходящее. Куда более продуктивно улыбаться и двигаться дальше, невзирая ни на что.
Счастье было ее сознательным выбором. Она силой вырвала себя из болота горечи и гнева, в котором тонула долгие годы. Но сейчас эти темные чувства вновь захлестнули ее. Она была зла на Нину, Ивана и всех тех, кто оставил на теле Захара эти ужасные отметины. Ту же всепоглощающую ярость она испытала, когда узнала о синяках на теле Рейчел.
Вот только мальчик, который когда-то получил эти шрамы, давно вырос. Вырос и превратился в мужчину, не нуждавшегося ни в опеке Лавинии, ни в ее сострадании. Поэтому она сделала то, что получалось у нее лучше всего: проглотила непролитые слезы, замаскировала солнечные ожоги тональным кремом, а затем занялась волосами и лицом.
Едва она надела платье, как в дверь постучал Захар.
— Нам пора, — с порога заявил он.
Захар тоже не терял времени даром. Он побрился, привел в порядок волосы, всего час назад торчавшие в разные стороны, словно колючки сердитого ежа, и надел костюм. В отличие от Лавинии он был полностью готов к ужину.
— Еще пару минут, — взмолилась она.
— Одну, — разрешил Захар и устроился на диване, стараясь не слишком откровенно разглядывать свою очаровательную спутницу.
Ее точеную фигурку облегало умопомрачительное платье из черного бархата и кружев, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, а длинные светлые волосы рассыпались по плечам золотым водопадом. Пальцы Захара ныли от желания прикоснуться к ее нежной коже, внизу живота разгорался пожар.
