Суббота Воскресенского

У каждого в предстоящем выступлении будет по два партнера, потому что в середине танца происходит их смена. И Лизе повезло оба раза. Максим и Ян. Макс был звездой класса, все девчонки мечтали именно с ним покружиться в вальсе. А повезло Лизе и Милане. У Макса родители дипломаты, он готовился продолжить семейную традицию и поступить в МГИМО, прекрасно говорил на английском и немецком, занимался теннисом и был одним из тех, кому уже исполнилось восемнадцать. По этому случаю родители подарили сыну крутую тачку, и теперь Макс, сдав на права, каждое утро приезжал в школу, будучи сам за рулем. Он был лидером, вокруг него всегда крутилась свита. Мальчики, желавшие дружить с Максом, девочки, влюбленные в красавчика и жаждавшие пойти с ним на свидание. Лиза в свиту не входила. Она была сама по себе. В начале учебного года Лиза, как и другие девчонки, была тайно в Макса влюблена, но потом так получилось, что на новогоднем празднике, в самом начале, когда был конкурс «Кто быстрее соберет кубик Рубика», она Макса обогнала на две секунды. Это было впервые, когда Макс кому-либо в чем-либо проиграл на глазах у всех. Он, конечно, засмеялся, поздравил, но запомнил и закрепил за Лизой прозвище Шустрила.

Конкурс забылся, а прозвище осталось. Ореол принца померк в глазах Лизы. Наверное, если бы это сделал кто-нибудь другой, свита начала бы радостно клевать обидчика Макса, а он снисходительно посмеиваться, наблюдая за происходящим. Такое происходило не раз. Но у Лизы был папа. Очень крутой чувак. И Лизу не трогали. Так она в очередной раз поняла, насколько хорошо быть папиной дочкой и как его имя может стать надежным щитом от неприятностей. Но у этой ситуации была и обратная сторона. С Лизой тоже находилось немало желающих дружить. И тоже потому что папа. Это называется «полезные связи». Этому их всех учили с детства. И папа Лизу от подобного не раз предостерегал.

– Умей отличить настоящих друзей от тех, кто тебя использует. Это очень важно.

Лиза училась, ей казалось, что в некоторых ситуациях даже получалось отличать. Во всяком случае, свиты у нее не было, льстецы Лизе были не нужны, а подружка – Милана – была. И Милана просто сохла по Максу. Так что, когда выяснилось, что в вальсе после Лизы Макс переходит к Милане, подруга два дня ни о чем другом говорить не могла. Только обсуждать Макса, и как он на нее смотрел, и что говорил, и как же его такого необыкновенного заинтересовать.

Лиза только выразительно закатывала глаза к небу. С ней Макс, как ни странно, вел себя вполне дружелюбно, словно и не было инцидента на Новый год. Только вот по-прежнему продолжал звать ее Шустрилой.

– Что будешь делать на майские? – спросил Макс, лениво поглядывая сверху вниз на Лизу, когда они в третий раз начали танец из-за того, что кто-то снова сбился.