4
0Молчание. Долгое. Дан ждет.
– Вот как… – наконец произносит отец.
Для него это почти шок. Дан понимает.
– Да, так, – говорит осторожно. – И я очень переживаю, папа, как там все сложится. Если вдруг потребуется твоя помощь…
Хорошо, если бы не потребовалась. Но никто не застрахован. А у отца связи. У отца в знакомых талантливые врачи… Дан должен знать, что папа поможет, если… все же потребуется.
– Конечно, звони сразу.
Отец его понял. Понял правильно.
– Мне кажется, счастлива.
Они снова помолчали. Самое главное сказано. Отцу надо новость осмыслить. Для этого должно пройти время.
– Мне пора, – говорит Дан в трубку.
– Да, конечно, – голос на том конце немного рассеян.
– Держи меня в курсе, – просит отец на прощанье.
Дан обещает. И после сразу же звонит маме – обрадовать ее своими успехами. Мама в долгу не остается. После эмоциональных возгласов и поздравлений говорит:
– Мы с Олегом подали заявление.
Дан сначала не понял. Сначала он среагировал только на «Олега». Для кого-то профессор Шевцов, для кого-то Олег Дмитриевич, а для нее – просто Олег. И только потом пришло понимание. Наверное, примерно то же самое почувствовал несколько минут назад отец, когда Дан сообщил ему о беременности мамы.
– Ты уверена? – это все, что он мог сейчас спросить.
– Да, – ответ звучит кратко, но твердо.
– Тогда поздравляю. Надеюсь, я приглашен?
И мама облегченно смеется:
– Мне кажется, только ты и приглашен.
Она не добавляет: «С девушкой». Про девушек они сейчас не говорят – обходят эту тему стороной. Слишком больную для него. Мама это чувствует и молчит. Дан ей за это благодарен.
– Мне пора, – говорит он то же, что до этого говорил отцу.
– Да, конечно. Приезжай к нам завтра, устроим маленький пир в честь защиты.
Он отключает телефон, выходит из своего уединения и спускается по лестнице. Надо заказать такси. Сегодня Дан не на машине. Сегодня полагается отметить свой триумф от души.
Пока Дан ждет такси и чуть позже едет по городу – думает об Эжени. Как хочется позвонить ей и рассказать. Ей как раз можно в подробностях: и о предзащите, и о защите, и о выработанной с Назаром тактике, и даже о переведенных для Европы статьях. Женя поймет, ей это будет интересно. Или было интересно.
Но у нее теперь другая жизнь. Другие дела. Сердце ее свободно. В этом сердце больше нет места для Дана. Женя объявила об этом всем. И он как будто умер.
До сегодняшнего дня как-то спасала диссертация, подготовка к предзащите и защите. И вот все позади.
Что будет спасать завтра?
Вся квартира полна ее вещей. Тоби сидит на диване и смотрит на Дана каждый день. Словно жалеет.
Наверное, однажды она вернется, заберет свои вещи и скажет: «Гуд-бай, ковбой».
Дан не заметил, как такси доехало до ресторана.
