Не как Надин, не той страстной, слепящей любовью, а другой – тихой, светлой и, наверное, по-настоящему зрелой. И эта зрелая любовь была очень теплой и уютной.
Шевцов любил их вечера – неторопливые, с ужином, разговорами и темным городом за окном.
Он рассказал Полине про свое расследование и надежду найти наследников князей Черкасских. Расследование Полину заинтересовало, и теперь они вместе ждали ответ на запросы, которые Олег сделал сразу в две организации, занимающиеся поиском людей. Там работали очень опытные специалисты, которые имели доступ к архивам.
В итоге предположения Шевцова подтвердились.
– Все сходится, – сказала Полина, когда Шевцов рассказывал за ужином полученные из агентств новости.
На столе были отварное мясо, гречка, свежие овощи.
– Это еще не все, они смогли добраться до архивов и получить списки гастролировавших в Ленинграде с оперой «Порги и Бесс». Ирина действительно приезжала в СССР в 1955 году. Она танцевала в массовке.
– Удивительно. Интересно, как им удается добраться до таких архивов? – Полина была впечатлена.
– У них свои секреты. Думаю, о них мы никогда не узнаем.
– Да, ты прав, – Полина вздохнула, глядя на гречку. Ей очень хотелось жареной картошки. – Давай завтра пожарим картошку? Можно же раз в неделю устраивать день вредной пищи?
– Давай лучше послезавтра.
– Послезавтра пятница. Среди рабочей недели день вредной пищи будет не очень праздничным.
– В пятницу лучше, – согласилась Полина. – А что ты собираешься делать с бывшими владельцами буфета?
Про них информация пришла раньше. Оказалось, что прапрабабкой нынешних владельцев дома была Екатерина Вяльцева. Она появилась в Козельске в двадцатых годах. Работала учительницей литературы в местной школе. У нее был сын, мужа никто не видел. Думали, вдова. Во времена гражданской войны вдов было много.
Шевцов считал, что Екатерина Вяльцева бежала в маленький городок, спасаясь от революции, гражданской войны и их последствий. Ведь, принадлежа в прослойке интеллигенции, она вполне могла быть объявлена врагом народа.










