Суббота Воскресенского

 – Это он или она?

– Тебе интересен футбол? – ответил вопросом на вопрос Дан.

– Тогда к чему спросила?

Видно, его голос прозвучал настолько резко, что Кира отвернулась и отошла.

В понедельник она не явилась на семинар, и Дан решил, что так даже лучше. Он был жесток, но он был честен.

Такси наконец подъехало. Дан, поправив удобнее лямку рюкзака, вышел на улицу. Под низким и уже темным облачным небом его приветствовали слова «Город-герой Ленинград».

Таксист попался болтливый, по дороге он рассказывал про то, что ожидаются заморозки и вся эта сырость скоро станет льдом, тогда на дорогах начнется веселуха. Дан слушал, смотрел в окно, думал о том, что еще чуть-чуть, и он увидит Женю.

Гостиница оказалась вполне себе приличной. Небольшой, но уютной. Еще бы узнать, где обитает Эжени, но сотрудники такую справку вряд ли дадут заезжему гастролеру. Подождав, пока его оформят, Дан попросил лист бумаги и, быстро написав послание, протянул сложенную записку девушке за стойкой.

– У вас здесь остановилась Евгения Суббота, передайте ей, пожалуйста.

– Да, конечно, – девушка взяла записку, положила ее в конверт, потом защелкала клавишами на клавиатуре и, получив нужную информацию, положила конверт в ячейку номер триста восемь.

– Ваш номер четыреста семь, – тут же обратилась к Дану другая девушка и вернула ему паспорт. – Ваш ключ. – На стойку лег пластиковый четырехугольник. – Завтраки с семи до десяти на первом этаже. Лифт прямо по коридору и направо. Приятного вечера.

– Спасибо, – поблагодарил Дан.

Лифта он дожидаться не стал, поднялся по лестнице. И остановился перед номером триста восемь. На секунду замер. За дверью было тихо.

Дан постучал. Послышался звук легких шагов. И Женя открыла дверь.

Первые неосознанные эмоции – они всегда самые верные. Уже потом подключается рассудок и стирает неконтролируемое, выдавая нужные мимику, жесты, слова, а первые секунды – они всегда самые главные. По ним многое можно понять.

Женя стояла замерев. Глаза ее расширились от удивления, и слов не находилось. Такой потрясенной Дан не видел ее никогда. Один – ноль, красотка.

– Можно войти? – спросил как ни в чем не бывало.

И она отступила на шаг, пропуская.

Дар речи все же вернулся.

– Ты как здесь оказался?

– Есть такой поезд «Москва – Питер», знаешь?

И она, начиная приходить в себя, улыбнулась. Улыбнулась абсолютно искренне и широко. Это все, что Дану надо было знать, – ему рады.

Сняв с плеча рюкзак и устроив его на вешалке вместе со снятой в фойе курткой, он сказал:

– Привет, ведьмочка.

Все остальные слова были лишними. Губы нашли друг друга сами. Руки тоже. В этом поцелуе было все, в чем нельзя признаться словами.

Дан подхватил ее за талию, приподнял, и ноги Эжени обняли его.