5
0— А с чем вы сталкивались, Каратоси-сан? Теперь моя очередь задавать вопросы.
Маюми расстелила в комнате циновки, на которых мы расселись. Мне показалось, что они специально перешли в эту комнату, как будто здесь возле алтаря Хотэя я не смогу соврать. Хотя… возможно просто так показалось.
— Как я уже говорил, меня зовут Максим Кротовский. Родился в России, точнее, на периферии Российской империи в городе Кустовой. Сразу предупреждаю. Вы не найдете на карте такого города. Зато последние несколько лет жил и учился в Санкт-Петербурге.
— Вы человек, Каратоси-сан?
— Откуда вы узнали о екаях?
— Здесь и узнал… в Японии… скажем так, в тех местах, откуда я родом, тоже встречаются оборотни. Но лично я ни с одним из них знаком не был.
Женщины незаметно переглянулись, будто обменялись сигналами, что я не вру, что говорю правду.
— Вы как-то связаны с оябунами? Раньше что-то слышали о них?
— Никак не связан и не слышал. Даже не подозревал, что такое возможно.
— О том, что какой-то бог наделяет властью над оборотнями. И не за какие-то заслуги перед богом, не за доблесть, не за смелость, а тупо за наличие бабла и положение в обществе.
— Он не врет, — сказала Маюми.
— Вижу, — подтвердила Нагата и добавила, разъясняя уже для меня, — Каждому богу свое служение. Поскольку Хотэй бог богатства, то получается, ему служит тот, кто преумножает капитал.
— И заключительный вопрос, Каратоси-сан. Вы обладаете какими-то магическими умениями?
— Ну, скажем так, я иногда вижу кое-что…
— Не увиливайте от ответа, — перебила меня Маюми, — Нас интересует не что вы видите, а что вы можете.
— Если так поставлен вопрос, то не могу ничего. Никаких умений у меня нет.
— Он не врет, — снова заявила Маюми.
— Спасибо за правдивые ответы, Каратоси-сан. В знак благодарности я исполню для вас танец.
Она поднялась с циновки и начала плавно ходить по комнате, изредка делая вращения. Все-таки Мэй Нагата потрясающе красивая женщина. Но этот ее танец не распалял во мне сексуального влечения. Ее движения больше напоминали то, как мать ходит по комнате, баюкая своего ребенка.
На меня в самом деле начала наваливаться сонная истома. Мне стало очень уютно, будто вернулся в далекое детство, когда меня укачивали на руках. Воспоминания последнего дня заструились, словно утекающий ручеек. События прошедшего вечера стали блекнуть и стираться.
Я уже с трудом мог вспомнить, как подходил к клубу, как увидел машину с разбитой форточкой. Я готов был забыть это все ради прекрасного ощущения детской беззаботной жизни на руках матери. Мои веки отяжелели настолько, что я больше не мог держать глаза открытыми. Я проваливался в сон.
Когда я почти поддался на чары танца, снова внезапно подключилось мое тонкое видение. Как будто сработал предохранительный клапан.
