Специалист по кадрам

— Фукукуси… улица Айвы, рядом жёлтая парковка. Дом… три этажа, крыша… Серая, металлическая. Под окнами магазин сладостей. Помещение… похоже на ресторан, только неработающий. Может быть, гостевой дом или что-то такое. Окна всё время закрыты и зашторены. От пыли хочется чихать. За окном общежитие. Он выглядывает в щель между штор, видит, как люди в общежитии курят, разговаривают, развешивают бельё… Мальчик всё время в помещении. Играет, рисует, смотрит старый телевизор.

— Его удерживают? — осторожно, чтобы не сбить Шоушана с мысли, спросила Нагата.

— Нет. Люди вокруг грубые, вооружённые, только мужчины. Но они ему на враги.

— Шестеро… иногда четверо… меняются время от времени. Его не выпускают на улицу гулять, но он твёрдо знает, что это для его пользы.

— Это полиция? Может быть, социальная служба? — уточнила Нагата.

— Нет, к властям они не имеют никакого отношения.

— Якудза? Охотники-ханта? — продолжила допытываться Нагата.

— Не могу понять… Вижу, что иногда, когда никто не видит, он плачет. Помещение большое, больше трехсот квадратных метров, На стене нарисован бамбуковый лес и олени… простите меня, госпожа, больше ничего не вижу.

Он с трудом встал и тут же чуть не упал, мне пришлось поддержать его. Шатаясь как пьяный, Шоушан доковылял до тахты у дальней стены, осел на неё и с негромким стоном лёг на бок лицом к стене.

— Как он? — с тревогой спросила Нагата.

— Ну… Кажется отрубился, как только коснулся подушки. По крайней мере дышит.

Я укрыл его пледом, а Нагата еще раз достала свой телефон. Её пальцы забегали по экранчику.

— Есть здание, похожее по описанию на то, что он дал, — она гипнотизировала картинку на экране, словно пытаясь как Шоушан, что-то увидеть и понять.

— Ехать туда рано, Каратоси-сан. Сперва надо все проверить. Что за здание, кто собственник. Накамура пробьет по своим каналам.

Мы вышли из дома, аккуратно закрыв за собой дверь, и поехали обратно.

Утром мне приснился енот, который залез на дерево, а слезть не мог. Енот громко орал на весь лес, то ли призывая помощь, то ли жалуясь на судьбу. Проснувшись, я понял, что это не енот блажит, а Юки поет, заперевшись в ванной комнате. В его вокале с трудом угадывалась битловская песня про желтую подводную лодку. Я сел на кровати и потряс головой.

Минут через десять он выплыл из ванной, благоухая ароматическими маслами, облаченный в банный халат. Видать, настрадался на озерном берегу без благ цивилизации.

— Доброе утро, Масима-сан, — жизнерадостно поприветствовал он.

— Доброе… Юки, — буркнул я и пошёл занимать освободившееся помещение.

— Пока вы умываетесь, я сделаю отменный кофе с ореховым вкусом! — доложил он, — Я тут разобрался с вашей старенькой кофемашиной.

Когда я вышел из ванной, в комнате в самом деле стоял чудный кофейный аромат.