0
0Она твердила себе, что именно такой тип мужчины ей и нужен — честный, добрый, надежный, любящий, верный. Но скучный. Невыносимо скучный.
Она пыталась! Марвин был студентом по обмену из Америки. У него были добрые карие глаза, всегда как будто чем-то удивленные. Сначала ей нравилось, но затем, во время их поцелуев, она стала представлять себе на его месте других парней.
Ей никогда не забыть, что с ним стало, когда она его бросила. Он перестал есть и спать. Он так похудел, что одежда болталась на нем, как на вешалке. Потом уехал обратно в Америку, словно его и не бывало. Или он ей приснился.
Каро встала. Включила было радио, но тут же выключила, едва услышав веселый, жизнерадостный голос диктора. Это было уже слишком. Затем она поплелась на кухню, явившую ей последствия хаотичного завтрака Ютты и Мерли. Вздохнув, она стала убираться. Может быть, они это оценят.
Каждый звук отдавался у нее в голове уколом острой боли. Зачем она напилась, ведь знала же, что от дешевого портвейна ей всегда плохо? Но среди их запасов ничего другого не нашлось. Он не хотел пить и пил лишь за компанию с ней. Алкоголь на него, кажется, совсем не действовал, а она быстро опьянела, болтала без остановки и хихикала.
Атмосфера в комнате мигом изменилась. И ее настроение тоже. Потому что он и вправду был волшебник.
Каро улыбнулась и стала складывать грязные тарелки в посудомоечную машину. Возможно, она наконец нашла то, что искала. Может быть, они будут вместе.
Каро взглянула на часы: успеет еще к третьему уроку, если поторопится.
— Не такая плохая мысль, кстати, — произнесла она вслух и стала насвистывать. А то учителя скоро потеряют с ней последнее терпение.
В душе Каро подставила лицо под струи воды и потянулась. Пока рано было говорить, но похоже, она и вправду влюбилась.
— Любовь, — шептала она, — помолвка, муж…
Повесив трубку, он вышел из телефонной будки и прогулялся по тихой площади, словно оцепеневшей под солнцем. Он вытирал лоб тыльной стороной ладони с ощущением, что только тем в жизни и занимался, что стирал пот со лба.
Телефонная будка, казалось, накопила в себе жару целого лета, запахи людей, бывших там до него. Пока он разговаривал, дверь оставалась открытой, но это не помогало, потому что в воздухе не было ни ветерка. Полный штиль.
— Натаниел, — говорила мать, — ты где? Где ты сейчас, дорогой? Как я могу с тобой связаться?
Услышав дрожь в ее голосе, предвещавшую поток слез, он спешно повесил трубку. Ее жалобы действовали ему на нервы. Он не хотел, чтобы кто-то знал, где он сейчас находится. Тем более мать.
