Современный детектив. Большая антология. Книга 1

Я втайне надеялся, что Эмили в дороге уснет, чтобы я незаметно смог выпустить Драгана и провести его в дом. Но Эмили всю поездку была бодра. Когда я заглушил мотор и выключил музыку, из багажника донесся стук. Я обошел машину и собирался уже отстегнуть Эмили от детского кресла, когда она услышала стук.

— Папа, что это? — спросила она.

— Это… работа. У папы там работа в багажнике. Мне нужно ее быстренько отнести в дом.

Бывают такие моменты, когда даже дети в возрасте двух с половиной лет вдруг начинают вести себя очень мудро и по-взрослому. Это был один из таких моментов.

Эмили подняла указательный пальчик и серьезно посмотрела на меня:

— Папа. Работа — это нехорошо. Прогулка — хорошо. Сначала у нас прогулка. Потом работа.

Человечек двух с половиной лет, который с поднятым вверх указательным пальцем диктует житейские мудрости сорокалетнему мужику, показался бы, вероятно, постороннему не по годам смышленым. Но если этот человечек — ваша собственная дочь, то эмоции переполняют вас. Поговорка «устами младенца глаголет истина» ничуть не передает той гордости, которую испытывают родители, обнаружив, что в их чаде, возможно, дремлет будущий далай-лама.

Моя дочь только что самостоятельно сформулировала формулу островка времени.

— Сначала прогулка. Потом работа, — повторил я. Так и решились все проблемы.

Итак, по всем законам практики осознанности не было вообще никакой причины выпускать Драгана из багажника прямо сейчас. А что он может сделать? Полицию вызвать?

В моем справочнике по осознанности на каждой странице были советы по организации островка времени. Телефон выключен, пылесос не фигурирует в планах, и никто не поливает цветы. Нужно просто осознанно прислушиваться к себе самому и своим потребностям.

И хотя там открыто не было сказано, что в момент пребывания на островке времени не следует вытаскивать мафиози из багажника, но это вытекало как нечто само собой разумеющееся из принципа однозадачности.

А моя потребность сейчас заключалась в том, чтобы после многодневной зверской работы наконец-то насладиться жизнью со своей дочерью. В течение каких-то жалких тридцати шести часов. Посидеть на причале. Погрызть орешков. Поудить рыбу. И я не должен испортить все это своим гипертрофированным чувством долга.

Даже если бы мне пришлось насильно принуждать себя к этой чертовой осознанности. Но мне почему-то не пришлось.

Совсем наоборот: если бы я сейчас выпустил из багажника этого верзилу, то всему настал бы конец. Выходным с Эмили. Рыбалке, купанию, орешкам. И папочка оказался бы вруном. Хуже того: папочка превратился бы в марионетку в руках этого бандита. И конечно, Эмили рассказала бы обо всем Катарине. И настал бы конец нашим осознанно проработанным отношениям. И моему общению с Эмили.