Он нашел меня прежде, чем мне удалось покинуть страну, и держал взаперти в доме несколько месяцев, пока я не пообещала, что это больше не повторится.
— Мы вытащим тебя, — заверила Монро. — Даю слово.
— У меня есть два сына, — сообщила Эмили. — Одному два с половиной года, а второму почти год. Как быть с ними?
Брэдфорд понимающе кивнул:
— У нас есть паспорта для тебя и твоих детей.
— Пойду соберу вещи, — сказала Эмили, но Монро остановила ее, положив руку на плечо.
— Ты уйдешь в том, во что одета сейчас. Нужно сказать тете твоего мужа, что мы сходим в ресторан пообедать, а она пусть соберет детей.
Эмили кивнула и, позвав пожилую женщину, сказала ей все, о чем они условились. Дождавшись, когда та выйдет из комнаты, Монро, так и не находя всех ответов на мучившие ее вопросы, обратилась к Эмили:
— У нас мало времени, и сейчас не до деталей, но хотя бы вкратце расскажи, почему и как ты оказалась здесь. Начни с Намибии.
Эмили с вымученной улыбкой смахнула прядь волос со лба.
— Нас было трое, — начала она.
Монро поймала взгляд Брэдфорда — его брови были нахмурены, а на лице написано недоумение. Любое сообщение от Эмили после Намибии было бы очень важным для поисков, тем более с указанием конкретных деталей об их местоположении, но об этой беседе он слышал впервые.
— Он сказал, что с нетерпением ждет моего возвращения, — продолжала Эмили, — и спросил, не собираемся ли мы заехать в Экваториальную Гвинею, раз уж будем в Габоне. Мы не собирались, потому что об этой стране мало что известно и гипотетическое удовольствие не стоило возможных проблем.










