0
0— Так, значит, ты сегодня разговаривал с Драганом, — сказал я как бы невзначай.
Саша пристально посмотрел на меня, прежде чем ответить:
— Бьорн, я понятия не имею, что это за игра. Но я знаю, что от твоей игры все мы будем в ажуре, чего не скажешь об игре Тони. Так что не задавай мне больше таких вопросов, и я тебя не буду спрашивать.
— Все ясно, господин офицер. Ну, тогда просто прими вполне официально мои поздравления с повышением.
— Спасибо, господин адвокат. Впрочем, благодаря этой истории с пальцем для всех ты настоящий герой. Для меня в том числе. Надуть полицию, убедив ее в том, что Драган мертв, это гениальный ход.
Это было хорошо. Мне нужна была их поддержка. Было много такого, в чем меня надо было поддержать. Нужно было нейтрализовать Тони. Успокоить Бориса. Заткнуть рот тому кроту из полиции, Мёллеру. И устранить Мальте, наемного убийцу из Восточной Германии. И все это до понедельника. Слишком много работы для одного меня. Слишком много даже для нас с Сашей вдвоем. При всей своей осознанности я не представлял, как справлюсь без поддержки всех остальных офицеров.
К счастью, осознанность не означает, что нужно делать лишь то, что хочешь или можешь.
Я уже успел обсудить с Сашей, как мы распределим задачи. Я пообещал ему обсудить наш план с Драганом. И Драган — о чудо! — одобрил это распределение и внес несколько дельных предложений.
— Когда сообщим остальным? — спросил Саша и затушил выкуренную сигарету о кафельный пол.
Мы с Сашей решили показать Карле, Вальтеру и Станиславу запись допроса Мальте, как только Тони уйдет. Все трое собственными глазами видели, что Тони из кожи вон лез, когда речь зашла о возможности спихнуть всю вину за произошедшее на Бориса. Теперь не нужно было прилагать особых усилий, чтобы освежевать его до конца. Тем более после его последней выходки.
Мы с Сашей стояли около чаши для костра, на которой, вероятно, хипстеры осенью поджаривали веганский хлеб на палочках. Я мысленно отметил, что следующей осенью нужно будет заказать с этой же целью тюрингские сырые колбаски.
— Жаль, что мы все время их сжигаем, — сказала Карла. — Через несколько лет эти клочки стали бы историческими документами.
— Из-за которых ты будешь вынуждена обосноваться за решеткой на исторически долгий срок, если эти бумажки вдруг обоснуются в полицейском архиве, — не смог сдержаться я от колкости.
