0
0Упала на покрывало и закрыла глаза. Меня тряс нервный озноб.
Кого-то только что пытались убить. Пока мы с Глебом разговаривали на пляже, неизвестного убивали буквально в двадцати шагах от нас. Ведь когда мы шли на пляж, никакого тела возле ограды еще не было!
Почему я так испугалась? Потому, что ничего не понимала! Все-таки самое страшное в этой жизни — неизвестность. Злодей играет с тобой в непонятную игру по правилам, которые тебе не известны. Очень страшное ощущение. Пробирает до ледяного озноба.
Очнулась я только тогда, когда дверь распахнулась и в комнату влетел Глеб.
— Почему не запираешься? — буркнул он.
Не дожидаясь ответа, отворил дверцу гардероба и принялся швырять на кресло мои немногочисленные тряпки.
— Так, — бормотал он себе под нос. — Теперь туфельки достанем… Туфельки, туфельки, где вы туфельки… А, вот они!
Глеб присел на корточки, вынул из нижнего яруса картонную обувную коробку. Я наблюдала за его действиями широко раскрытыми от удивления глазами.
— Так, туфельки мы достали, теперь… Ладно, белье достанешь сама, не хочу тебя смущать…
— Глеб! Что ты делаешь?
Глеб коротко глянул на меня:
— Собираю твою сумку.
— Затем, что ты уезжаешь домой, — объяснил Глеб. Подошел к туалетному столику, сгреб с него все баночки с кремами и туалетной водой. Забросил их в сумку, поискал глазами, что еще забыл уложить.
— Глеб, я никуда не поеду, — сказала я.
Я терпеливо вздохнула. Поднялась с кровати, подошла к нему и взялась за ручки сумки.
— Мы уедем отсюда только вместе, — сказала я твердо. Глеб посмотрел на меня отчаянными глазами:
— Катя! Здесь опасно!
— А мне наплевать, — ответила я.
Сумка упала на пол, я обняла Глеба за шею, и мы поцеловались.
Этот поцелуй не шел ни в какое сравнение с тем, на террасе. На этот раз мы целовались по-настоящему.
Время остановилось. Лично я ничего не имела против, потому что никогда в жизни не была так счастлива. Я даже забыла, что целоваться так здорово. Я все забыла.
Глеб отстранился и посмотрел на меня.
— Я за тебя боюсь, — прошептал он.
Я не выдержала и засмеялась:
— Язва, — сказал Глеб и снова поцеловал меня.
Но на этот раз поцелуй был коротким. Раздалось сухое покашливание, и я с ужасом поняла, что в комнате мы не одни.
«Черт! Не могла запереться на ключ!» — пронеслось в голове. Но было уже поздно. Хорошая мысль, как обычно, сильно запоздала. Я отстранилась, отошла к окну. Щеки мои пылали. Глеб сунул руки в карманы и сказал неприятным тоном:
— Прошу прощения, — ответила Светлана. — Дверь была открыта.
Светлана подошла к креслу и уселась, сохраняя обычное корректное выражение лица. Сложила руки на коленях и сказала:
— Я просто хотела вас проинформировать. Он жив.
— Кто? — спросила я.
Светлана насмешливо посмотрела на меня.
