Солнце ночи

Нет, конечно, Григорий Михайлович крайне неприятный тип, но сама-то Анечка уже совершеннолетняя! Могла бы пораскинуть мозгами и выработать самостоятельную жизненную позицию!

— А что вы собираетесь делать? — спросила Аня после короткого раздумья.

— Нужно сходить в больницу.

— В больницу? — встревожилась Анечка. — У вас проблемы со здоровьем?

— Не у меня, — ответила я. — У Игоря. Помните Игоря Лаврова?

Анечка наморщила лобик:

— Он в больнице? Что с ним?

— Да так, — ответила я неопределенным тоном. — Переутомление. Упадок сил.

— Немудрено! — заявила Анечка. — Они же с Глебом не вылезают из воды! Все ищут, ищут чего-то… Непонятно, зачем им это нужно?

Я не ответила. Допила кофе, поставила чашку и пригласила:

— Если вам нечего делать, составьте мне компанию. Игоря вы знаете, он вас тоже. Думаю, ему будет приятно ваше внимание. Так что? Идем?

Анечка запаниковала:

— А как же Григорий Михайлович?

— А вы ему позвоните на мобильный и предупредите, — предложила я.

— Ну… Не знаю, удобно ли по телефону…

Я посмотрела на барышню. Меня одолевало сильное желание покрутить пальцем у виска.

Знаете, всему должен быть предел! В том числе и инфантильности! Не может человек, выросший в детском доме, выглядеть таким аленьким цветочком! По-моему, детдомовские дети с ранних лет не приучены ждать милости от окружающего мира и вполне способны сами принимать решения! Мне стало казаться, что Анечка, мягко говоря, прикидывается незабудкой.

— Как хотите. Было приятно познакомиться.

Тут в ресторан вошла Ольга. Окинула зал быстрым взглядом и направилась прямо к нам.

— Привет, — сказала она Ане и подставила щеку для поцелуя.

Анечка послушно чмокнула подругу. Ольга отстранилась, внимательно осмотрела ее лицо:

— Почему глаза красные? Плакала?

— Не выспалась, — ответила Анечка.

Ольга собралась продолжить расспрос, но вспомнила о моем присутствии и спохватилась:

— Ой! Простите, Катя! Доброе утро!

— Доброе, — ответила я. — Только, по-моему, уже не утро, а день.

Ольга махнула рукой:

Она снова осмотрела Аню и заботливо спросила:

Мне стало смешно. Кажется, у Ольги в отношении Анечки срабатывает материнский инстинкт. А, может, ей просто жаль девочку, выросшую без родителей.

— Вы уже уходите? — спросила Ольга, обращаясь к нам обеим.

— Я ухожу, Аня остается.

Ольга обернулась к Ане:

— Зачем? Тебе что, приятно сидеть в четырех стенах? Иди, прогуляйся! Пройдись по магазинам, купи себе что-нибудь симпатичное!

— У меня нет денег, — спокойно ответила Аня.

— Нет денег? — переспросила Ольга после минутного замешательства. — Почему?

— Григорий Михайлович говорит, что я не умею их тратить, — объяснила Аня.

— Понятно, — обронила Ольга.

Посмотрела на меня и добавила:

— Ну что ж, Катя, придется вам прогуляться одной.