Солнце ночи

 — Как Паниковский знаменитую конвенцию.

— Нарушили, — подтвердил Глеб. — Игорь нашел интересную бумажку в архиве. Там говорилось, что на подходе к острову греки принесли Посейдону в дар камень из Атлантиды. Тот самый, который назывался «Солнце ночи». По всей вероятности, камень принадлежал богатому греческому переселенцу. На подходе к острову разыгралась буря, ну, он и швырнул за борт это украшение, чтобы не пойти на корм рыбам! Тогда не принято было обманывать богов. Им отдавали самое лучшее, а то боги могли и рассердиться! В архиве сохранилось письмо этого самого грека, бывшего владельца камня. Не исключено, что он принадлежал к жреческой касте. Камень, скорее всего, хранился в одной семье и передавался из рук в руки, от отца к сыну.

— А как вы нашли украшение? — спросила я. — Долго искали?

— Очень долго, — ответил Глеб. — Свою зону прошерстили от и до с металлодетектором в руках. Грек очень точно описал место, возле которого выбросил камень. По всему получалось, что это территория Макарова. Но мы подумали, что течение могло отнести камень в сторону.

— Теперь понятно, почему Макаров вчера подрался с Альбертом.

— Что-о-о?! — протянул Игорь.

Глаза Глеба зажглись странным блеском.

И я рассказала о сценке, подсмотренной вчера в ресторане. Потом подумала и добавила к сказанному наш разговор с Макаровым, состоявшийся у него в кабинете.

— Он показал мне копию вашего украшения, которое хранится в Берлинском музее. А потом спросил, где я видела оригинал — закончила я.

— Вы сказали, где? — взволнованно спросил Глеб.

— Нет. Но он наверняка догадался.

— Наверняка, — мрачно подтвердил Игорь. — Раз Макаров переговорил с Альбертом, значит, наш шеф тоже в курсе. Или, во всяком случае, сильно подозревает, что мы ему не все отдали.

Я развела руками. Как говорится, не виноватая я. Тут из дверей вышла медсестра. Нашла взглядом Игоря, призывно махнула рукой.

— Черт! Это меня зовут, — сказал Игорь с досадой. Поднялся со скамейки, следом за ним поднялась я. — Всю задницу искололи! — пожаловался Игорь. Тут же спохватился, метнул на меня испуганный взгляд и извинился: — Прости, Катя! Привык к грубому мужскому обществу!

— Ничего, — ответила я снисходительно. Не могла же я сказать, что воспринимаю Игоря как ребенка, поэтому меня ему стесняться нечего!

Мы распрощались с Игорем, и они с медсестрой удалились на процедуры. Глеб посмотрел на меня.

— Что скажете? — спросил он.

— Пока ничего не скажу. Нужно все это как-то переварить.

Глеб затоптался на месте.

— А не прогуляться ли нам по городу? — предложил он. И тут же торопливо добавил:

— Вдвоем переваривать легче.

От неожиданности у меня захватило дух.