0
0Дверца бесшумно захлопнулась, водитель тронул машину с места.
Я бросила взгляд на приборную доску. К ней был прикреплен бейджик с фотографией шофера. Я прищурилась и прочла имя и фамилию, указанные рядом. Андрей Беляев. Очень приятно.
— Андрей, почему вы не спрашиваете, куда нужно ехать?
Шофер коротко взглянул на меня в зеркальце заднего вида. У него были прозрачные серые глаза, ярко выделявшиеся под темными бровями.
— Светлана Павловна сказала, что вам нужно в художественную галерею, — объяснил он.
Я откинулась на спинку сиденья. Действительно, как я не сообразила? Здесь же принято предугадывать все желания гостей!
Остаток пути прошел в молчании.
Добирались мы долго. То есть, долго для провинциального города, где нет пробок и заторов, да и расстояния далеки от московских. Наконец, шофер остановил машину недалеко от здания, одиноко стоявшего на берегу, и вышел наружу. Открыл мне дверцу, указал на дом.
— Вот, — сказал он. — Это наша художественная галерея.
Я вышла из салона, осмотрелась кругом. Пустынное место.
— Как у вас тут с криминогенной обстановкой?
— С криминалом у нас все в порядке, — ответил водитель. — Показатели в пять раз ниже, чем в среднем по России.
— О как! — поразилась я. — Не город, а рай земной!
Галерея встретила меня тишиной и пустотой. Бесшумно работал огромный кондиционер под потолком, узорная паркетная дорожка вела от входных дверей в глубину длинного зала. Окон не было. Горели боковые кенкеты, но этого было недостаточно, чтобы осветить огромное пространство. Я подняла голову и уставилась на громадную хрустальную люстру под потолком. Подобные люстры я раньше видела только в театрах.
— Нравится? — спросил чей-то голос. Я вздрогнула и обернулась.
За моей спиной стоял худой высокий мужчина. Сначала мне показалось, что это старик, но я присмотрелась и быстро поняла свою ошибку. Мужчину старила роскошная седая грива, доходившая до самых плеч. Стоило внимательнее присмотреться к его лицу, и становилось ясно: седина ранняя. Мужчина был в самом расцвете зрелости: лет сорок пять, сорок семь, не больше.
— Вы про люстру? — в свою очередь спросила я. И, не дожидаясь ответа, сказала: — Нравится. Откуда такая роскошь?
Мужчина заложил руки за спину и задумчиво оглядел потолок. Я бы не назвала его красивым: для этого у него были слишком резкие черты лица и слишком длинный нос. Но это было лицо умного и, пожалуй, хитрого человека. В общем, человека, с которым нужно быть очень осторожной.
— Купил на распродаже театрального имущества, — ответил мужчина. Посмотрел на меня, улыбнулся и пояснил: — У нас тут несколько лет назад закрыли театр. Ну, а имущество пустили с молотка. Вот я и разжился люстрой.
Я с неприязнью покосилась на собеседника.
