Солнце ночи

Знаю только одно: от этой девушки можно ждать чего угодно!

Но Анечка встала с камня и неторопливо пошла к морю. Постояла, поглядела на дождливые капли, отскакивающие от поверхности, и двинулась следом за Ольгой в отель. Похоже, ей просто не хотелось идти вместе с матерью. Я дождалась, когда обе женщины скроются из глаз, и только тогда рискнула пошевелиться.

Однако! — подумала я, выбираясь из своего укрытия. — Ну и дела! Так вот чем Палянский шантажировал железную леди! Так вот почему он решил жениться на детдомовской девушке! Что ж, у меня такое ощущение, что режиссер сильно ошибся. И роль охотника в этом сценарии принадлежит вовсе не ему.

Я покинула пляж и двинулась через дорогу к ограде отеля. Скорее бы вернулся Глеб! Мне не терпелось поделиться с ним услышанным.

Но Глеб вернулся поздно вечером. И то, что он мне рассказал, выбило у меня из головы разговор, подслушанный на пляже.

До позднего вечера я мерила шагами свою комнату. Бросок к окну — бросок к двери. Бросок к телефону: нужно набрать номер, записанный на обрывке газетного листа. Потом следовало выслушать длинные ровные гудки.

И снова в путь: от окна к двери, от двери к окну. Господи, что еще могло случиться в этом кошмарном месте?!

Наконец, когда я отчаялась дождаться весточки, в дверь коротко стукнули. Я метнулась к замку, ничего не спрашивая, повернула ключ. За дверью стоял Глеб. Я только взглянула на его лицо и сразу поняла: что-то произошло.

— Давай пройдемся, — предложил Глеб.

Мы спустились в холл, вышли на террасу перед входом. Дождь все еще накрапывал занудными мелкими каплями, но воздух, в отличие от дневного, был холодным.

— Может, поговорим здесь? — взмолилась я.

Глеб спохватился. Снял с себя ветровку, набросил мне на плечи. Я поправила сползающий рукав и вдруг заметила на обшлаге свежее бордовое пятно.

Я подняла голову и встретилась глазами с Глебом. Приятель шевельнул белыми губами, но не смог произнести ни одного звука. Мне стало страшно.

— Что это? — шепотом спросила я.

Глеб подхватил меня под руку, потащил к ограде. Мы миновали калитку, пошли вдоль дороги. Глеб напористо тащил меня под локоть, словно муравей дохлую гусеницу. Я уже не ощущала холода. Напротив: от страха кровь побежала по жилам быстрее, мне разом стало жарко.

— Куда ты меня тащишь? — спросила я.

— Не знаю. Подальше отсюда. Я сейчас с ума сойду.

Я остановила Глеба, развернула его лицом к себе и спросила, указывая на пятно:

Он не ответил. Только клацнул зубами, как голодный волк.

— Это кровь? — спросила я, понизив голос.

Глеб молча кивнул. У меня мгновенно ослабели ноги, и я уселась прямо на мокрую обочину. Глеб присел рядом на корточки. Его заметно колотило, то ли от холода, то ли от страха.

— Ты бы это видела! — пробормотал он и растер щеки дрожащими ладонями.