1
0– На последнем сборе макулатуры Малахов сдал только четыре килограмма вместо двадцати положенных, а Синицкий вообще не сдавал.
Председатель осуждающе покачала головой, сунув при этом в рот кончик галстука.
Стас переместил резинку за правую щеку. Ага, двадцать кэгэ. Он что, лошадь?
– Теперь замечания, – продолжала закладывать Перцева. – В прошлом месяце Синицкий принес в школу магнитофон и крутил в туалете западную музыку…
Тихое перешептывание в рядах. Позор.
– Синицкий замечен в курении учителем физкультуры, а Малахов не охватился подпиской на «Ленинские искры».
Стас действительно не «охватился». Но он тут ни при чем. Мать не дала денег принципиально. Что за «Искры»? И почему ленинские? А правда, почему? Может, Ильичу в глаз засветили во время штурма Зимнего, и это событие было увековечено в названии газеты? А откуда еще у человека могут сыпаться искры?
Председательские брови поползли к носу, как две гусеницы к груше. Стас опять спрятал резинку под язык.
– На совете отряда Малахов и Синицкий разбирались за то, что в учебнике истории нарисовали… Хм…
– Что нарисовали? – Левая бровь-гусеница председателя взлетела вверх.
– Свиной пятачок Леониду Ильичу Брежневу. Сидевший у двери Серега Скворцов из 8-а гоготнул.
– Ничего смешного, Сережа! – Председатель вынула изо рта галстук. – Знаешь, как это называется? Это называется предательство!
Серега опустил глаза.
Пятачок нарисовал Стас. Не то чтобы со злым Умыслом, а так, из баловства. Училка заметила, отобрала учебник, накатала длиннющее замечание и научала классной маме. Не повезло. Делать чертика именно из Леонида Ильича в планы не входило. Подвернулся под авторучку. Нарисуй Стас пятачок кому другому типа Джордано Бруно, сожженному на костре, последствия были бы помягче. Джордано хоть и положительная личность, но жил в капиталистической стране, то есть империалист. А Леонид Ильич… Предатель. Стас рисовал. Костя раскрашивал…
– И вам не стыдно после этого носить галстуки? Вы знаете, что такое галстук?
– Частичка красного знамени…
– Правильно. Красного. Оно в крови наших отцов и дедов.
Костя едва заметно кивнул. Его галстук точно в батькиной крови. Родитель вчера вернулся с разбитой харей, нажрался до усрачки, и подтер свой нос висевшим на стуле Костиным галстуком.
– Да, да! Наши отцы проливали кровь, чтобы вы могли учиться, жить в прекрасном обществе, строить коммунизм! А вы? Я не знаю, как это можно назвать! Вам на будущий год вступать в комсомол! Вы запятнали честь героев-пионеров! Павлика Морозова, потом этого, как его… Олега Кошевого!
Семен Давидович чуть кашлянул. Олег Кошевой не был героем-пионером.
Председатель не заметила.
– Да, это предательство! Западная музыка, папиросы – и вот результат. Избит ребенок.
