Схватка с судьбой

Можешь сколько угодно убеждать меня, что вы прогоните проклятых хаггаресов как бешенных собак, но я не верю, что старейшина Ирдар откупился женщинами общины ради сохранения какой-то чести. Допустим, что хаггаресы всё же не посмеют сунуться, но весть о смерти деда быстро разлетится по другим общинам. Уверена, кто-то из старейшин захочет прибрать к рукам ослабевшую общину и все её богатства. И вы не сможете, не посчитаете возможным сопротивляться потомку правящей семьи, – сказав это, Майяри обвела взглядом притихшую толпу и веско закончила: – Здесь никто не останется. Осмелится ли кто-то выступить против?

Жители безмолвствовали. Даже старейшины угрюмо молчали, хотя Дарелий все губы искусал, сдерживаясь.

– Завтра назад отправляется один из отрядов. Двадцать мужчин из нашей общины полетят с ними, чтобы осмотреть участок и начать постройку новой общины. Нхияр, отбери из молодых и толковых. Остальные начинают собираться. Через неделю все покинут это место.

– А наш… Сад? – напомнил Дарелий.

Майяри с холодным спокойствием посмотрела на советника.

– Мы заберём пять самых больших деревьев.

– Но… остальное? – старик искренне растерялся.

Будучи молодым и горячим, он обожал возиться с поделками, и многие кусты, травы и мхи в Саду были именно его творениями.

– Я и мой брат Ёрдел запечатаем Сад. Главы других общин помогут установить защиту на общину, чтобы защитить дома от разграбления.

Кажется, именно сейчас общинники поняли, что госпожа не шутила. Бледные испуганные лица обратились в её сторону.

– Через сто лет желающим будет позволено вернуться сюда. Закончим с этим. А теперь мне нужны родители мальчика по имени Илрай.

В толпе вскрикнула женщина, и Майяри мгновенно нашла её испуганное и обнадёженное лицо. Рядом стоял, видимо, муж, высокий, худой, дочерна загоревший мужчина с холодными голубыми глазами.

– Ваш сын вернулся тёмным, – бесстрастно заявила госпожа. – Вы готовы принять его назад?

Женщина в ужасе прижала руки ко рту, но всё равно невольно качнула вперёд.

– Тёмный? – зашипел её муж, но под равнодушным взглядом госпожи задавил возмущение и довольно сдержанно ответил: – Вы знаете наши традиции. Тёмный, значит, мёртвый.

– Аран, – умоляюще протянула женщина, – наш Илрай.

– Отданное тёмным не может вернуться в мир живых, – лицо мужчины исказила искренняя печаль. Его младший сын родился очень сильным, и старейшина пророчил ему блестящую судьбу. – Проклятые хаггаресы…

Майяри пристально посмотрела на женщину, а та, плача, на мужа. И горестно всхлипывая, шагнула назад, к нему.

– Хорошо, я скажу, что вы умерли. Можете расходиться, – и сама развернулась к воротам.