2
0А став наследницей, она яро возненавидела всё, что связано со священной миссией её народа и со славными предками. И знание языка в неё вбить не удалось. Сейчас она очень сожалела о собственном упрямстве.
Опомнившийся старейшина Гейер осторожно подошёл ближе и что-то спросил у разъярённой женщины на том же певучем языке. Та посмотрела на него со злостью и испугом, но секундой спустя уже что-то торопливо щебетала.
– Госпожа, вы знаете эту женщину? – старейшина Гейер обратился уже к Майяри. – Она представляется Дирмайей.
Вместо ответа девушка со стоном закрыла дрожащими ладонями лицо.
– Госпожа Дирмайя жена старейшины Ирдара, – едва выдавила она сквозь сжатое спазмом горло. – И моя… наша бабушка.
– О, – старейшина Гейер удивлённо воззрился на женщину, – я не знал, что ты, Ирдар… всё ещё женат.
Майяри опять застонала и уже куда горестнее.
– Госпожа Дирмайя умерла триста девяносто три года назад, – выдохнула она. – Простите, это моя вина… я не хотела этого… это всё… – девушка хотела добавить, что её обманули, что она не хотела беспокоить давно усопшую и вырвавшуюся из-под власти мужа бабку, но не смогла, голос пропал.
Старейшина Гейер в немом изумлением уставился на возрождённую, потом на застывшего истуканом Ирдара и, опомнившись, прислушался к просительному щебету женщины.
– Госпожа, она спрашивает про какого-то Вардария.
Сердце завязалось в груди узлом, и Майяри очень захотелось исчезнуть. Какой ужас она сотворила…
– Это… мой отец, – всё же смогла она ответить, – он умер двадцать семь лет назад. Вместе с моей мамой он погиб под обвалом.
Задумчиво пожевав губами, старик взял в свои ладони одну из закованных в хаггаресские браслеты рук женщины и начал ласково что-то говорить.
А у Майяри голова кружилась.
Её бабушка погибла, сорвавшись со склона. Она пыталась убежать из общины с годовалым сыном и будучи беременной. Рождённая в густых лесах Многоимённых земель, она не смогла удержаться на склоне, а скованные браслетами силы спасли только сына. Майяри была почти уверена, что дух создал её такой же, какой она была в момент гибели.
И воспоминания у неё те же: она бежит от деспота-мужа, у неё годовалый сын и она беременна.
Но прошло почти четыреста лет, её сын умер, а ребёнок в чреве погиб и никогда не будет рождён.
И это она, Майяри, вернула её в тот мир, в котором у неё ничего не осталось.
Дослушав старика, женщина отпрянула, дико осмотрелась и наконец заметила, как постарел её муж. На глазах задрожали доселе сдерживаемые слёзы, и она с воплем бросилась на мужа и начала бить его маленькими кулачками в грудь. А обессилев, плюхнулась на колени и зарыдала в голос, разрывая сердце Майяри в клочья.
Первым в себя пришёл господин Шерех.
