2
0– Тута судьба страны решается, а он лицо волосьнёй обклеивает!
– О роже ли думать в такое время?
Спины возмущённых закрыли осрамившегося оборотня от взглядов хайрена и предводителя толпы, и те опять посмотрели друг на друга.
– Признаюсь, – тяжело обронил Узээриш, – что даже режь кто всю страну, всех вас, ни брата, ни сестру я бы не отдал. Себя бы убить позволил. А попытайся кто силой отобрать, сдох бы, но не отдал. Потому что моя кровь. Вырезать бы только вместе с сердцем позволил.
Предводитель развёл плечи, разжал кулаки и по-новому посмотрел на хайрена. Откликнулось что-то в душе. Глаз сам скосился на сынишку, скрытого за крепким станом супруги.
По толпе шёпотом разбегались слова хайрена. Лица людей мрачнели, кое-кто растерянно чесал голову, недовольное волнение тихо реяло над площадью, но в нём уже было что-то неуверенное. Вроде как бы и надо досадовать, только вот неправильность какая-то появилась.
– Но в беде бы не бросил, – продолжил Узээриш. – Всё бы отдал, кроме семьи, но одних бы не оставил. Я не самый лучший правитель. Я не пожертвую ради народа всем, но я готов вместе с вами спуститься в самую бездну. Если вы хотите говорить, я готов выйти и выслушать. Хотите рвать – рвите, – он раскинул руки. – Охрана и вмешаться не успеет.
– Да на кой он нам нужен, раз он ради нас всего отдать не хочет? – опять заорал кто-то.
– А каким будет правитель, если ничто ему не ценно?
Голос прозвучал тихо, но, казалось, каждый на площади услышал его. Люди расступились-обернулись, и взгляды устремились к фигуре высокого мужчины, облачённого в жреческий плащ бога Ваирака. Из-под капюшона на грудь опускались длинные серебристые волосы и виднелся гладко выбритый подбородок и чётко очерченная складка губ.
– Каким будет правитель, если ему неважна собственная семья? Сможет ли он понять нужды своего народа, его желания, если у самого сердце не болит за то же?
– Не слушайте жреческое отродье! Храмовники все заодно с хайнесом! Не будет длани хайнеса над ними, и кто их защитит от разграбления?
– Да ты что, паскудник, говоришь?! – седой как лунь старик возмущённо вскинул клюку. – Мы за справедливость поднялись, а не дома божьи разорять!
Поднялся было ропот, но его перекрыл тихий, но очень проникновенный голос жреца:
– Жрецы бога Ваирака способны сами себя защитить.
Взгляды многих невольно прошлись по скрещённым на груди и вложенным в рукава рукам храмовника, а затем по очертаниям меча под тканью плаща.
– В гневе на хайнеса вы позабыли, что тот, кто хотел погубить наших детей, до сих пор неузнанным ходит по городу, – продолжил жрец. – Вы ищете справедливости у хайнеса, а преступник спокойно разгуливает среди нас. Не наказанный. Не узнанный. Да и позабытый уже.
