Схватка с судьбой

Знаешь, – Майяри вскинула глаза на лицо мужа, – если бы не казнь Ёрдела, то всё, наверное, было бы иначе. Мы бы продолжали верить деду и, став взрослее, безропотно пошли бы по избранному им пути. И сейчас бы я наверняка была бы замужем за каким-нибудь сумеречным хаги, – руки Ранхаша напряглись. – Или не была бы.

Девушка вспомнила, что брат обещал защитить её. Он обещал, что не позволит разлучить их. Смог бы он исполнить своё обещание? Может быть, сейчас старейшина был бы уже мёртв, а во главе общины стоял Ёрдел, поддерживаемый своей сестрой. Какими бы они были? Что делали? Как сложилась бы их судьбы? Может, она всё равно бы встретилась с Ранхашем, но в облике высокомерной сумеречницы. Получилось бы у них полюбить друг друга?

– А потом Ёрдела казнили, и взор деда обратился на меня, как на единственного возможного наследника одной с ним крови. Вообще-то ставить женщин во главе рода у сумеречников не принято, но деду претила мысль, что его место займёт кто-то другой крови. Воспитанница из меня вышла такая себе, – Майяри злорадно усмехнулась. – Мне было всего десять, я потеряла единственного дорогого мне хаги и жаждала мести. Мир не представлялся мне прекрасным местом, а с потерей брата я и вовсе перестала понимать, в чём прелесть жизни. Сперва я ещё совсем по-детски боялась смерти и боли, но, несколько раз побывав на грани, забыла о страхе умереть. А боль… – девушка запнулась, решив не продолжать, чтобы не расстраивать Ранхаша.

– Шидай сказал, у тебя много спаек на костях, – голос мужа прозвучал так безжизненно, что Майяри невольно погладила его по груди, успокаивая.

– Первое время до меня пытались достучаться через боль, но скоро поняли, что это бесполезно. Я не только не менялась, но и привыкла к боли так, что она меня почти не пугала. А без пользы калечить единственную наследницу старейшина не хотел. Впрочем, когда мне исполнилось двадцать, он уже начал смиряться, что ему всё же придётся выбрать некровного преемника, и стал задумываться о моём браке. Только я была настолько испорчена своими мыслями, что приличному хаги меня и не отдашь. Я продолжала считаться наследницей, меня обучали, пытались вложить в мою голову нужные мысли, но я становилась всё хуже и хуже.

– Лучше, – поправил её Ранхаш.

– Нет, – не согласилась с ним Майяри. – Тебе повезло, что ты не встретил меня сразу после побега из общины. Я только-только вырвалась в мир, в котором действительно хотелось жить, но сама не несла в себе ничего хорошего. Я была озлоблена и ненавидела всё, что меня окружает. Впервые столкнувшись с дружелюбием, я даже не поняла, что от меня хотят. Мне пришлось учиться понимать равнинников, пришлось учиться жить так, как живут они. Мне нравилась их жизнь, и я стремилась стать такой же, как они, чтобы жить так же. Я стала добрее.