Схватка с судьбой

А хаггаресы-сумеречники в свою очередь с пренебрежением посматривали на равнинных братьев, и те отвечали им полной взаимностью.

Приятным в прошедшем собрании, которое так и хотелось назвать разведывательным боем, была только его краткость. Хоть времени много не затратили.

Причиной неутихающего раздора являлись уже традиционно – как-никак, не первая попытка прийти к примирению – сумеречники.

Хаги в целом не выступали против мира, но требовали, чтобы хаггаресам запретили жить в Салее, что было совершенно невыполнимо. Кроме того, они желали, раз власть хочет наконец официально узаконить пребывание хаги на территории страны, чтобы разрозненные общины подвели под общую власть. Чтобы гордый народ представлял кто-то один, самый достойный, а не куча «деревенских саренов». И предлагали себя на роль главы народа, как единственных, кто сберёг исконные традиции детей земли. Но здесь уже возмущались хаги-равнинники, которые тоже не на пустом месте давным-давно разругались со своими сумеречными братьями.

А хаггаресы с гор не выдвигали требований и условий. Они просто были категорически против мира.

Господин Иерхарид, изначально собиравший их в Жаанидые, хотел в случае  очередной неудачи в переговорах отпустить сумеречников вариться в собственной неуступчивости в родные горы и заключить перемирие хотя бы между равнинниками. Равнинные хаги и хаггаресы больше склонялись к миру, понимая его полезность и необходимость, и даже успели согласовать между собой некоторые условия будущего договора.

Но прежний хайнес ныне едва осознавал реальность, а Узээриш же, хоть и знал все перипетии отношений двух народов и был посвящён в планы отца, не чувствовал уверенности в успехе. После мятежа, разгоревшегося у них под носом, вера в силу правящей семьи могла пошатнуться. А недоверие может вынудить обе стороны переговоров повременить с заключением мира и посмотреть, как прочно сидят на троне снежные совы. И Риш надеялся на такой исход, ибо теперь ему самому требовалось время, чтобы подумать. Прежний, утверждённый отцом договор его уже не очень устраивал.

Обо всём этом и думал консер Хеш, провожая представителей сумеречных хаги к их временной резиденции. Глава сумеречников, господин Ерген, держался показательно разочарованным, хотя консер мог бы поклясться, что ушлый старик едва сдерживает зевоту. Хеш тоже присутствовал на собрании, и ему выступление Ергена показалось чётко отыгранной постановкой. Причём постановкой, которую он видел уже не первый раз: Хеш присутствовал и на предыдущих переговорах.

Старого доброго врага консер проводил до самого порога – до парадного крыльца.