8
0– Какой ты после этого мужчина, если бросишь собственную мать в беде?
– А какая ты после этого мать, если, когда мальчишка нуждался в тебе, ты хвостом крутила в другом месте?! – рявкнула, не выдержав, госпожа Пандар, и госпожа Менвиа круто развернулась к ней.
– И тут же заявила, что такого подарочка от богов тебе не нужно, – холодно напомнил Шидай и извинился перед совсем уж перепугавшейся юной гостьей: – Простите, госпожа, что вам приходится на это смотреть.
– Какое право имеют слуги меня учить?! – взбесилась женщина.
– Я попрошу отвезти тебя в дом… отца, – спокойно отозвался Ранхаш. – Он всё равно пустует.
– Ха! В его дом?! – мать разъярённо хакнула. – Я приехала к тебе, а не к нему! Боги, что папаша, что сын, одинаковые! На вас нельзя положиться, вас ни о чём нельзя попросить! Варитесь в своих мелких обидах! За что мне всё это? – она неожиданно всхлипнула и, рухнув на колени, зарыдала.
Истерика была долгой, грязной и выматывающей. Наплакавшись, госпожа Менвиа впала в полуобморочное состояние и ехать уже никуда не могла. Ранхаш в молчании стоял у окна почти четверть часа, пока всё же не решил оставить её на ночь в доме и сам не отнёс наверх в свободную комнату. Госпоже Лиеле Майяри уступила свои апартаменты, но девушка была сама не своя от стыда и едва сдерживала слёзы. Было видно, что больше всего ей хотелось просто сбежать и больше никогда не попадаться на глаза обитателям дома. Если госпожа Менвиа действительно хотела сделать её невестой сына, то потерпела серьёзное поражение из-за собственной же несдержанности и отпугнула девушку.
Зато служанка госпожи Менвиа чувствовала себя вполне вольно и бегала туда-сюда по лестнице с водой, полотенцами и едой и игриво стреляла глазами в Казара, господина Шидая и даже харена.
Майяри нашла Ранхаша в кабинете. Холодного и спокойного. Он сидел за столом и смотрел в окно на темнеющее небо.
Девушка тихонечко обошла стол и чинно, с прямой спиной опустилась на колени мужа. Тот перевёл взгляд на неё, и в жёлтых глазах вспыхнул огонёк. Он ласково погладил её по щеке, а потом, склонившись, поцеловал. Без жадного жара, но с нежностью и теплом, осторожно, будто бы она была очень хрупка.
Майяри не собиралась говорить с Ранхашем о его матери. Не хотела теребить вопросами, раздражать напоминаниями. Да и не чувствовала за собой права лезть в их отношения. Но ей хотелось его утешить, обогреть, приласкать. Найти в его душе того мальчика, который так и не получил материнской любви, и избаловать его уже своей любовью. Ей тоже не хватало тепла, она помнила, каково это, когда рядом нет никого, кто любил бы тебя. Да, у Ранхаша был самый замечательный господин Шидай, но, в отличие от неё, он знал в детстве, что имеет право на любовь уже по праву рождения. Но почему-то не получил её от матери.
