10
0– Я занимаюсь охраной детей семьи Вотый и частенько выступаю в роли сиделки, когда они болеют.
– Я буду платить тебе десять золотых, и ты будешь только моим слугой.
– Простите, господин, но я многим обязан старому консеру и не могу покинуть его, не испросив разрешения.
Риш отвернулся. Преданный другой семье слуга никогда не будет полностью предан ему.
– Мне нужно переговорить с госпожой Жадалой, я отойду.
Иия и Зиш мгновенно вцепились в его плечи и испуганно на него уставились. Риш постарался улыбнуться.
– Я совсем ненадолго, на пару минуточек. Хочу попросить, чтобы на ужин нам принесли сладкий пирог.
Судя по насупленным взглядам, дети не хотели сладкое. Они хотели, чтобы он остался с ними.
– Я очень-очень быстро. Кто хочет помочь мне переодеться?
Иия, уже начавшая кривить ротик, чтобы расплакаться, оживилась.
Выбор рубашки и портков много времени не занял, и совсем скоро Риш опять оказался в коридоре и замер перед дверью в опочивальню отца. К госпоже Жадале он зайдёт позже, раз уж обещал детям сладкое, а сейчас… Он нервно сглотнул, прижался лбом к двери и постоял так немного. Потом выпрямился, расчесал пальцами волосы и тихо вошёл внутрь.
Дежурный лекарь встретил его спокойным взглядом, и его спокойствие передалось и Ришу. Он уже увереннее зашагал в спальню и осторожно заглянул внутрь.
Отец по-прежнему лежал на длинном жёстком столе. Господин Винеш уверял, что это необходимо. С кровати раздавался по-домашнему уютный храп, и Узээриш различил среди подушек серебристую голову дяди. Пока никто из родственников с подходящей кровью не успел добраться до Жаанидыя и кровь цедили из дяди Аризея, а его самого отпаивали кровотворным.
Храп прервался, повисла подозрительная тишина, и через несколько секунд над спинкой кровати показалась верхняя часть лица дяди. Увидев своего подопечного – в обычное время он руководил личной охраной Риша, – Аризей зевнул и с шумом рухнул на подушки. Сопение тут же возобновилось.
Риш присел перед столом на корточки и прижался губами к похудевшей ладони отца. Мертвенно-бледная кожа обтягивала каждый суставчик, и можно было различить каждую венку. Риша особенно радовала неистово бьющаяся жилка.
– Как жаль, что тебя сейчас здесь нет. Мы очень скучаем. Вернись. Пожалуйста.
Сопение на постели вновь прервалось, и дядя со вздохом заворочался.
– Я не могу видеть от гнева и боли. Мне так страшно тебя потерять. Не уходи.
Пальцы отца дрогнули, и Риш осторожно их поцеловал, пытаясь успокоить ту боль, что взволновала изувеченное тело.
– Из меня выйдет плохой отец, я избалую и испорчу Иию и Зиша.
Аризей тоскливо вздохнул. Риш приходил сюда каждый день по несколько раз и говорил, говорил и говорил с отцом. Просто невыносимо было жалко мальчишку.
