Схватка с судьбой

Так хотелось похвастаться Майяри, но её Лоэзия видела лишь издали, когда тёмному вздумывалось посмотреть, как там сестра.

А вообще они побывали уже в стольких местах!

Лоэзия жила в Жаанидые с самого рождения, но впервые смогла увидеть, что он из себя представляет. Господину тёмному было всё равно, где гулять. Он мог привести её в трущобы, в которых она отродясь не была, заглянуть на торговые улицы, где ей доводилось бывать лишь проездом, или же провести по паркам богатейших домов. Каждый раз на её вопрос «Мы идём в хорошее место?», господин отвечал, что да, в хорошее. Для него почти весь город был хорош. Кроме торговых площадей. Там было слишком шумно, а ему не нравился шум.

Трущобы Лоэзии совершенно не понравились. Её охватил ужас, когда она увидела дома, в которых жили бедняки. И её пугали жадные мужские взгляды. Как хорошо, что господин тёмный в такие моменты откидывал крышечку амулета, скрывая их от чужих глаз, или накрывал её полой своего плаща. Последнее ей нравилось даже больше, но в этом бы она ни за что не призналась никому, кроме самой себя.

А вот красивые тихие места очаровывали её. Господин тёмный никогда не торопил, и она могла спокойно осматриваться, плести венки из весенних цветов, собирать камни или охотиться за лягушками: вспоминать об этом было неловко, но её птица всегда была неравнодушна ко всему, что прыгает.

На ночь господин отыскивал пустующий дом и они устраивались на верхнем этаже, чаще всего на чердаке. И каждая ночь запоминалась Лоэзии в деталях. Ведь она проводила её с мужчиной. Он всегда лежал рядом, не дальше чем в локте от неё. Ложился, закрывал глаза и почти сразу же засыпал. А Лоэзия лежала и долго-долго смотрела на его профиль, освещённый лунным светом, и слушала, как снаружи поют ночные птицы, шумят деревья и жутковато, но совсем не страшно (господин же рядом) стонет старый дом.

Оказывается, ночью стыд засыпает. Стыд засыпает, а тело продолжает бодрствовать и в голове появляются дикие, смущающие мысли. Хотелось прикоснуться к лицу тёмного, очертить пальцами окаменевшую кожу, положить ладонь на грудь мужчины и послушать, как стучит его сердце – оно же у него есть, – и, взяв его за руку, уснуть. Но Лоэзия ни разу не осмелилась. Может быть, сегодня ночью она наконец наберётся храбрости.

Ёрдел закрыл крышечку светильника перед тем, как ступить на площадь: толпа сновала туда-сюда и прохожие постоянно налетали на невидимое препятствие, что «препятствию» не очень нравилось. Ёрделу вообще не нравилось это место: торговая площадь шумела. Кричала, орала, грохотала, смеялась… Затылок почти сразу болезненно заныл. Но здесь можно было найти что угодно и кого угодно.

Радость Лоэзии несколько померкла.