Сказочное невезение

Почти все старшие разгневались, личные горничные ужаснулись, а миссис Балдок просто взирала без всякого выражения. Невозможно было понять, оценила ли она речи Кристофера или сейчас уволит его прямо на месте.

– То есть готовят здесь беспрерывно, – подытожил Кристофер. – Как же вы справляетесь, если кухни всего три?

Тут миссис Балдок открыла рот. Она сказала:

– И еще пекарня. Атеперь помолчите, юноша.

– Слушаюсь, мадам, – сказал Кристофер. – Пирог отменный, в какой бы кухне его ни испекли.

Они с миссис Балдок устремили друг на друга взгляды через весь стол. Все головы поворачивались от одного к другому, как на теннисном матче. Кристофер обаятельно улыбнулся.

– Всего лишь любопытство, мадам, – сказал он.

Миссис Балдок в ответ только хмыкнула и погрузилась в еду.

Кристофер поглядывал на нее исподтишка, не переставая задавать вопросы.

Едва ужин закончился, нам сразу пришлось подскочить. Оставив горничных убирать посуду и хихикать Кристоферу в спину, мы помчались вслед за лакеями по лестнице в столовую. Она оказалась мрачной комнатой с высокими потолками, чем-то похожей на залу с черным полом. Мистер Амос дожидался, чтобы показать нам, как складывать жесткие белые салфетки в форму замысловатого кораблика, а потом – как правильно создавать два серебряных островка из столовых приборов и винных бокалов на блестящей черной поверхности стола. У каждого ножа, вилки и ложки было свое, строго определенное место.

Мы пытались справиться как можно лучше, и тут Кристофер вдруг побледнел.

– Живот схватило, Грант, – сказал он мне горестным шепотом. – Не привык я сперва налопаться пирога, а потом бегать по лестницам.

– Схватит у тебя и кой-что другое, если мистер Амос услышит такие речи, – объявил ему противный дворецкий, Грегор. – Попридержи язык. Полотенце перекиньте через руку, вы, оба, и встаньте вон к той стене. И не шевелитесь, а то вздую.

Это оказалось нашим занятием на следующий час. Предполагалось, что мы будем следить за тем, что делают мистер Амос и другие лакеи: они же кружили вокруг да около двух дам, каждая из которых сидела рядом со своим островком серебра и хрусталя, вот только мне кажется, что половину времени я продремал стоя. Когда не дремал, таращился на огромную картину – мертвая птица и какие-то фрукты, – висевшую на противоположной стене, а еще мечтал о том, чтобы оказаться дома, в книжном магазине. Дамы нагнали на меня невыносимую скуку. Говорили они только про то, что за наряды они купят себе, как только истечет время траура, и о том, где в Лудвиче остановятся, пока будут делать все эти покупки. Казалось, что есть они будут бесконечно.