Сказочное невезение

– Бальная зала, банкетная зала, музыкальная гостиная, главный салон, – перечислял он, и мне представали бескрайние пространства, огромные люстры, ряды отделанных золотом диванов, а в одной комнате оказался стол длиной ярдов в двести, окаймленный хрупкими золотыми стульями. – Этими залами пользуются не чаще двух-трех раз в год, – продолжал Хьюго, – но их, разумеется, нужно поддерживать в полном порядке. Здесь должен был состояться грандиозный прием по случаю совершеннолетия леди Фелиции, но из-за кончины графа его пришлось отменить. А жаль. Но ничего, скоро здесь состоится другое торжество – празднование помолвки графа Роберта. Четыре года назад, когда нынешнему графу исполнилось восемнадцать, здесь дали изумительный бал. Приехали чуть ли не все титулованные особы Европы. Сожгли десять тысяч свечей и выпили чуть не две тысячи бутылок шампанского.

– Ничего себе, – сказал Кристофер, когда мы проходили мимо главной парадной лестницы.

Мы оба вытянули шеи и обнаружили, что она ведет в огромный вестибюль, пол которого выложен плитами из черного мрамора.

Хьюго ткнул в сторону лестницы большим пальцем.

– Покоями, расположенными внизу, Семейство пользуется постоянно: там гостиные, столовые, библиотека и все такое прочее, однако слугам запрещено ходить по этой лестнице. Не забудьте об этом.

– Сразу захотелось съехать вниз по перилам, – пробормотал Кристофер, когда Хьюго отвел нас к куда более узкой лестнице, которая выходила в вестибюль сразу за парадным лифтом.

Хьюго указал нам на разные большие черные двери и объяснил, которая куда ведет, прибавив, что заглянуть в комнаты мы сейчас не сможем: в любой из них может оказаться кто-то из членов Семейства. Мы покивали, и ноги наши заскользили по черному полосатому полу на подошвах новеньких башмаков.

Потом с треском распахнулась дверь, обитая зеленым сукном, и мы очутились в мире серого камня и простого дерева.

– Папина кладовая, хранилище фамильного фарфора, закут для серебра, цветочная, уборные для прислуги, – продолжал перечислять Хьюго. – Отсюда мы спустимся обратно в подклеть.

Он припустил вниз по крутым каменным ступеням. Мы помчались следом, и мне вдруг показалось, что я снова очутился в школе. Запах тут был тот же – перегретый, с примесью мела и кухни; как и в школе, было ощущение, что вокруг полно народу – голоса вдалеке, торопливое шарканье многих ног. Раздался девичий смех, от него раскатилось эхо, а потом – тоже совсем как в школе – где-то зазвенел звонок.

Звенел он в большом, отделанном камнем вестибюле у подножия лестницы. Там висела огромная доска с бесконечными рядами круглых лампочек. Одна из них, примерно посередине, мигала красным.