Сильный духом, холодный сердцем

Наши встречи превратились в отвратительную, грязную интрижку. Привык спасать, охранять, защищать. Это у меня в крови, будто рефлекс. И сейчас не могу успокоиться от мысли, что каждую минуту муж может оказаться с ней рядом. Забрать бы Лизу себе, показать, что у нас все серьезно, и груда мышц не подошел бы к ней ни на шаг, но я не могу поселить их вместе, в одной квартире! Это безумие какое-то. Внутри неспокойно. Будто черви точат изнутри, чувствую, что случится какое-то дерьмо. Он — мужик без тормозов, он даже хуже, чем я себе представлял. Когда на него накатывает злость, он вообще ничего не соображает, будто дикое животное. Пока еще на привязи, но ему ничего не стоит сорваться. Этот тип людей очень опасен. А если он стукнет ее так, что она больше не встанет? Если он сделает ее калекой?

Смотрю на Петрова и сквозь крики и команды, доносящиеся с противоположной стороны от машины, слышится другой звук — истошный плачь женщины. И это как пощечина. Что я творю? Они же сейчас погибнут из-за моей несобранности.

— Кидай пожарную лестницу! — идея приходит мгновенно, командую, хладнокровно бросаясь на металлические перекладины.

Мы пытались спасти машину, ну пора признать, что мы не сможем ее вытащить. Потерпевших необходимо спасать так, будто они вязнут в болоте. Мать рыдает, выталкивая мальчишку, я ползу по раскаленному асфальту и словно не чувствую горячей воды под животом. Кричу всем пригнуться и разбиваю заднее стекло.

— Ползи по мне! По спине!

И мальчишка слушается. Обычно дети пугаются, впадают в истерику, прячутся, загоняя себя в еще худшее положение, до последнего не хотят уходить от мамы, но этот смышленый. Хоть и дрожит, словно ему очень холодно, все время повторяет «мама» и кричит, но выполняет мои указания. Я ловко отбрасываю его к Петрову, что с трудом удерживает меня. С матерью сложнее.

— Спасите мою маму! — плачет ребенок. — Пожалуйста!

Киваю. Обещаю ему! И тяну ей руку. С ней будет сложнее. Дыра разрастается каждую секунду, внутри что-то хлюпает и гремит, а женщина не может ползти на животе — она беременна. Когда я хватаю ее за руку, понимаю, что задача абсолютно невыполнимая. Вытягивать ее за руку на спине, чтобы не повредить малышу внутри нее. Но я больше не могу ошибаться, я просто не имею права. Я обещал пацану, что сейчас рыдает на обочине. Машина начинает резко погружаться. Горячая вода заполняет салон. А моя рука не выдерживает, слабеет, я тяну, но это слишком тяжело, даже для натренированного человека. Не отпущу. Ни за что. Но все становится еще страшнее, я понимаю, что если машина резко наклонится, то мы окажемся в салоне вдвоем…

И в этот момент чувствую, что к моему кожаному поясу кто-то умудряется прицепить страховку, трос быстро тянет нас обоих.