8
0— Скоро у Вас не будет работы, Олег Борисович, — широко улыбается депутат, шурша бумагами.
Мне все это не нравится.
— Итак, Сиврук Игорь Геннадьевич тысяча девятьсот девяноста…
— Можно ближе к делу?
— А говорите, что не любопытный. Так вот Игоря Геннадьевича, Вы, конечно, не помните, а он Вас очень хорошо помнит.
Пожимаю плечами, скрещивая руки на груди.
— Вы оставили гореть его мать в лесу! Он лишился самого родного человека из-за Вашей некомпетентность.
— Помню этот случай, — опирается о стол Петров, вмешиваясь в беседу. — Нам пришлось выбирать. Мать умоляла спасти сына. Мы не могли вынести двоих сразу, помнишь? Это когда мы Витьку потеряли. Мы тогда сами ели вышли, в огненном кольце оказались, а когда потушили, уже было поздно. Ваш Сиврук был пьяный, пикник с друзьями устроил в лесу, а мать его искать пошла… Мы из-за этого козла товарища лишились!
— Я к вам не обращался, — хлопает по столу депутат, высокомерно поворачиваясь к Петрову, тот поджимает губы. — Первая жалоба!
— Не орите на моих подчиненных, заведете своих и орите на них, — реагирую спокойно.
Депутат бросает на стол веер из бумаг.
— Здесь четырнадцать жалоб. Там и отрезанные руки во время автомобильных аварий…
— Иногда нужно сделать выбор, — перебивает, снова заступаясь за меня Петров, — тяжелый выбор, и всего за долю секунды, спасти застрявшего человека, пожертвовав его конечностью, или позволить умереть, разлетевшись на миллион кусков.
— А когда вы диабетику, потерявшему сознание от очень низкого сахара, вместо укола глюкагона разрезали трахею? Это тоже был сложный выбор?
— Наш врач был на учебе, и мы подумали, что у нее аллергия, — вылез из-за двери в комнату отдыха Викинг.
— В таких случаях, необходимо носить опознавательный браслет, сообщающий окружающим о болезни! — спокойно отвечаю. — Это по правилам. Дело было в летнем кафе…
— У Вас на все найдется оправдание. У красивой, молодой женщины шрам на шее, благодаря вашей некомпетентности, Олег Борисович.
— Вы меня утомили, — зеваю, прикрывая рот кулаком.
— Ну и последок, самое интересное.
— Инопланетяне!? — ржет Викинг.
Мы все улыбаемся, поддерживая шутку. Но я прочищаю горло, становясь серьезным.
— Боксер Евгений, — он называет Лизину фамилию и по телу пробегает неприятный холодок. — Завоевал немало медалей и кубков для нашего города, а Вы, Олег Борисович…
— Какое это имеет отношение к моей работе, — не даю ему договорить.
Но депутат распыляется, замечая мою слабость:
— Здесь жалоба на Вас! Вы воспользовались своим служебным положением и принудили его жену к интиму. Муж в красках описывает, как вы заставили ее раздеться догола во время происшествия. А после, преследовали, пока не добились своего! Как вам не стыдно, Олег Борисович? А еще заслуженный спасатель года.
