10
0— Бл*дь! — нарушаю еще одно правило, лет двадцать не матерился.
Лизин задурманенный взгляд ползет по моей груди, шее и подбородку. И кажется, ничего не меняется, когда она смотрит мне в глаза, но я уже научился понимать ее, даже если она молчит. Она выпила, а еще ей больно. Больно из-за меня. Пухлые губы приоткрываются, она по-прежнему ничего не говорит, а я как дурак смотрю на ее рот, хоть и не должен этого делать, но не могу. От нее пахнет чем-то сладким, и, скидывая мои руки с плеч, она пытается уйти.
— Домой пойду, — говорит она, опуская голову.
Читаю это по губам, потому что здесь не черта не слышно. Говорю с ней, беру за руку, пытаюсь остановить, но она не слышит моего голоса, слишком шумно. И я вынужден приблизиться к самому уху, применив силу. Зря я это делаю, потому что прижимаю ее к себе и чувствую каждую выпуклость и изгиб ее красивого тела. Внутри болезненно тянет, не хочу, чтобы она была такой грустной, разбитой и потерянной, чтобы избегала меня, чтобы шла домой с потухшими глазами. Хочу ее утешить. И, не думая о последствиях, обнимаю, крепко прижимая к себе. Лиза пытается вырваться, но я не позволяю.
Она поднимает на меня глаза, печальные такие, огромные и очень красивые. Надо что-то сказать, но вместо этого, я наклоняюсь и целую ее в губы.
И она отвечает… Наши языки переплетаются. С жадностью поглощая друг друга, мы целуемся посреди толпы людей, которые просто танцуют, дрыгаясь и кривляясь. Скольжу рукой по ее спине, а Лиза сжимает мои плечи. Постепенно люди вокруг перестают существовать. Я чувствую только, как под кожей ползет что-то горячее, как не хватает воздуха, как просто хорошо… Сжимаю ягодицы, забираясь под юбку. Хочу ее так сильно, что голова отказывает.
Тяжело дыша, отрываюсь от нее и, взяв за руку, выволакиваю с танцпола, расталкивая посетителей. На воздухе немного трезвею, здесь не так остро ощущается ее запах, но этого слишком мало, чтобы мои мозги вернулись на место. И подталкивая ее к своему автомобилю, я утешаю себя мыслью, что отвезу ее домой. Но добравшись до машины, просто кладу грудью на капот.
На Лизе короткая черная кожаная юбка, она так приятно ощущается под руками, словно вторая кожа. Глажу ее бедра и ягодицы. Придавливаю щекой к холодному металлу машины, а сам становлюсь сзади, наслаждаясь своей властью. На стоянке, как всегда разбиты фонари, словно чувствовал поставил тачку вдалеке, но, конечно, при желании нас прекрасно видно.
— Я пойду домой, Олег, нам надо прекратить это. И ты иди домой, к жене, — в ее голосе звучит обида, но при этом она тяжело дышит, когда я прижимаю ее бедра к своему паху, жадно потираясь выпуклостью в своих штанах.
Удивительно, но ее слова ничего не меняют. Должны отрезвить, вернуть благоразумие, но я не останавливаюсь, медленно задираю юбку.
