Сильный духом, холодный сердцем

Олег Борисович смотрит на бархатную ткань шторы поверх моей головы. Наверное, он тоже слышит Зинин голос. Кажется, не один мускул не дрогнул на лице Кириллова, когда он принял решение. Холодный и такой сильный, он спокойно вручает мне букет и грамоту. А сам идет на кухню, за проклятую штору.

— Зинаида, можно вас на секундочку.

Я ничего не понимаю, стою раскрыв рот, и просто наблюдаю за ним.

— Держитесь подальше от Лизаветы Петровны, а то…

— А то что? — выпячивает грудь Зинка, флиртуя. — Отшлёпаете, товарищ начальник?

— Вырву суставы коленных чашечек, — отвечает так равнодушно, будто и вправду планирует это сделать.

Его спина настолько ровная, будто Кириллов высечен из камня.

— Да сдалась мне эта Лизка, — мнется Зинка.

Я сжимаю передник в кулак. А Олег Борисович начинает ходить вокруг моей «приятельницы» словно надзиратель концлагеря.

— Вначале в морозильнике закрыла, тявкаешь постоянно, что она все не так делает. Сторожа надоумила, чтобы мужу все в красках рассказал о специфике спасения, теперь вот в гнездо осиное послала. А только что толкнула, в спину, чтобы она вывалилась в зал.

— Ой, она вам наговорила ерунды. Да ничего такого не было.

— Еще что-то связанное с тобой и Лизаветой Петровной, и я подам рапорт о том, что ты закрыла человека в морозильнике намеренно. Покушение на убийство очень нехорошая статья. Кому поверят начальнику отряда МЧС или кухарке с диким желанием быть главной звездой ресторана?

— Ваша грамота, Олег Борисович, — ошарашено смотрю на него.

— Лизавета Петровна, а теперь вы можете вернуться на рабочее место.

Конечно, я не спорю, разве с таким можно спорить, только подчиняться.

Чуть позже, когда гости расходятся, закончив все дела, я спешу по темной дорожке домой. Удивительно красивая ночь: ясное небо, полная, чуть красноватая луна, дует лёгкий прохладный ветерок, и на улице тихо, шум доносится только из соседних домов.

Услышав шорох, я чуть не получаю инфаркт, когда из-за дерева, мне навстречу, выходит начальник отряда МЧС.

— О господи, Олег Борисович, вы меня перепугали.

— Почему не сказали мужу, что Вас терроризируют на работе?

— Честно говоря, я не всегда бываю расторопной, возможно я и вправду…

— Глупости! — резко обрывает начальник.

Чёрные глаза прожигают меня насквозь, подобно волне раскалённого воздуха.

— Почему Вы домой не идете, Олег Борисович?

Все это как-то слишком. Он, я и темная ночь.

— Не знаю, — смотрит он мне в глаза.

Резко обрываю зрительный контакт, поправляю лямку сумочки.

— Вы же говорили, что не будете со мной разговаривать никогда.

— Так и есть. Вы меня чуть не угробили, Лизавета Петровна.

Он продолжает сверлить меня взглядом, и я чувствую, что мне не хватает воздуха.

— Угробить Вас — это последнее чего я хочу в этой жизни.