Сильный духом, холодный сердцем

Вначале я испугалась, решила, что она явилась устроить скандал нерадивой девке, отвадить мужа дочери от любовницы. Но женщина меня добродушно рассматривала и спрашивала, развелась ли я с бывшем мужем, что испытываю к Олегу. Ее впечатлили мои пирожки с картошкой и сметанник. Когда она спросила, люблю ли я Кириллова, я честно ответила «да».

Я тоже не смолчала, в конце концов, терять мне уже нечего. Открыто поинтересовалась, почему она сама не присматривала за своей дочерью. В сердцах осмелилась заявить, что будь у меня дочь, я бы никогда не доверила ее мужику. Но Анна Михайловна улыбалась, спокойно рассказывая, как сильно Олег любил Вику, как первое время разговаривал с ней, спал у ее постели…

Дальше я слушать не могла, потому что мне трудно было представить Олега шепчущего слова любви и нежности. Видимо, когда он влюблен, Кириллов ведёт себя иначе. И от этого понимания еще больнее. Когда-то давно прабабушка рассказывала мне о настоящей любви, она говорила, что если мужчина умеет играть на гитаре, то пока он не споет тебе серенаду, цветок любви ему отдавать нельзя. Слушательницей я была так себе, вертелась, пропуская половину мимо ушей, логично, что теперь я оказалась у разбитого корыта, несчастная и утопающая в безответной любви.

Отвернувшись от тещи Кириллова, я до онемения сжала губы, чтобы не показать свою боль. В голове вихрем крутилось тысяча мыслей, они не давали мне покоя. С одной стороны, моя любовь, которой я не стыжусь, с другой его жизнь, которую я и так наполовину разрушила. Я не имею права требовать от Кириллова того, что он не может дать! Теща ушла, поблагодарив меня за угощения, а я осталась в полном раздрае от этого визита. Я так и не поняла, чего она от меня хотела и почему так внимательно разглядывала.

Сейчас, глядя Олегу в глаза, я понимаю, что назад дороги нет, моя любовь вылилась в слова. Я открылась, доверилась, произнесла о ней вслух. И я больше не могу терпеть его временное присутствие, оно разрывает мою душу на части. Если бы он был для меня просто любовником, дарящим физическое наслаждение, я бы не мучилась так сильно. Но Кириллов для меня все, и я понятия не имела до встречи с ним, что способна на такое огромное чувство.

Живые карие глаза смотрят на меня с привычным мужским интересом, и в груди становится тесно, встаю с кровати, разрывая наше объятье, забирая свою руку из его сильной хватки. Укутавшись одеялом, поднимаю с пола сарафан, быстро натягиваю и иду на кухню. Лучше я приготовлю дурацкую яичницу с гренками, чем буду видеть его глаза. Прохожу мимо зеркала, в отражении — отчаянье и страх.