0
0Оказалось, что Лусия Даверт в Тавальен не вернулась, после той ночи, когда убили его отца, Лусию вообще никто не видел, Преотец полагает, что она жива, раз уж супруг развода просит, но где дочь? Что с ней?
Мирт и сам хотел бы это знать. И что произошло в ту ночь на берегу – тоже. Только вот у кого бы спросить, когда одни трупы? Разве что у Луиса Даверта…
Герцог поглядел на гонца.
– Надеюсь, тьер, вы погостите у нас несколько дней? Я напишу ответ Пресветлому.
Гонец поклонился: мол, ваша воля – закон, герцог. И был отправлен устраиваться под присмотром бдительной нянюшки.
Мирт стоял у окна, пытался нарисовать воробьев, но получалось плохо. Словно уйдя из своего внутреннего мира, он утратил и талант. Парень злился, пачкал пальцы и пол, но продолжал свое занятие.
Вещи гонца раскладывали слуги, а то как же? Не сам тьер будет трудить ручки…
И одна из служанок заметила, что подкладка-то у мешка отпорота.
Она не специально полезла, она просто пришить хотела, а там… бумаги на имя Леонаса Тимара и перстень с осьминогом.
Уяснив, в чем проблема, Мирт сдвинул брови. Он ничего не имел против Тимаров, но к чему проникать в его дом – вот так? Незваными, неузнанными?
Эльси была согласна.
Да если б тьер только заявил, что он – Тимар? Его б тут и приняли, и ковер бы подстелили, и что хочешь, а он смолчал. Почему? Когда доброе дело замышляют, таиться не будут. А значит…
Ее малышу угрожает опасность. И надо эту опасность побыстрее выпнуть из Карста, а до того шпионами обложить в три ряда, чтобы и не чихнул незаметно!
– Я с ним поговорю, – пообещал Мирт, но был остановлен няней.
– Сынок! Заинька моя! Не надо, пожалуйста! Пообещай мне!
– Няня… – смущенно пробормотал «заинька» на две головы выше старушки.
– Опасный он! Темный, нехороший… нутром чую!
В нянюшкино нутро особенно не верилось, но… допустим, спросит он у Тимара, в чем дело? И так уж получит правдивый ответ?
В это и Мирт не поверил бы.
Ну и не стоит спрашивать. Перебьемся! Понаблюдаем, а там, глядишь, «тьер гонец» и сам себя выдаст.
Тьер гонец няньку не разочаровал, потому что в тот же день принялся искать подходы к герцогу.
И если бы Мирт не знал, что мужчина врет…
Ах, как он пел! Как льстил, тонко, умно, искренне, как втирался в доверие, как хвалил рисунки Мирта, как восхищался его самообладанием, как расписывал процветание Карста под мудрым руководством нового герцога…
Может, Мирт и поддался бы на обработку. А может, и нет. Пока же он выслушивал речи гонца с безразличным видом и кивал.
