0
0Я же не могу предстать перед гостем в таком виде…
Вид, кстати, был вполне приличный, темно-розовое платье с широким поясом подчеркивало фигуру и придавало лицу краски, но для пришедшей в голову идеи не годилось. Маританец пообещал тут же распорядиться, откланялся и вышел.
Алаис подождала пару секунд, пока не скрипнула под тяжелыми сапогами лестница, а потом поднялась и метнулась за дверь. Ей бы самой со стороны понаблюдать за разговором, но не дадут. Значит…
Она с удовольствием побудет добрым следователем, поскольку бабы по определению дуры. Даже если маританцы что-то подметили и что-то расскажут Тимару, все равно никто не поверит.
Она по определению – дура! И Алаис готова соответствовать этому высокому званию, ибо чем умнее женщина, тем больше человек говорят про нее, что она – круглая дура. А дура-то в жизни устраивается с бо-ольшим комфортом. И куда как получше отдельных умников.
Значит, она – добрая, магистр Шеллен – злой, Луис – колеблется… или наоборот?
Пары слов мужчинам хватило для понимания и согласования. Магистр Шеллен с удовольствием принял на себя роль миротворца и колеблющегося, Луис вписался в образ «плохого-злого-недоверчивого», а Алаис промчалась обратно в комнату.
Служанки появились буквально через пару минут. Успела.
Алаис быстро ополоснулась и принялась красить глаза и губы.
О, великое благо косметики! Где вы видели умную блондинку с круглыми глазами и губками бантиком?
И в голубом платье с кружевами. Много кружева! Ленту в волосы, жемчуга на руки, шею, в уши, в волосы… да хоть в попу! Лишь бы впечатление было – кукольное. Разряженное, недалекое…
И у нее это получилось.
– Жуть? – шепнула Алаис.
– Жуткая… – согласился парень. – Ты похожа на разбогатевшую купчиху… знаешь, из тех, кому деньги в голову ударили.
Алаис расплылась в довольной улыбке. Вот и чудно, значит, все удалось.
Лайон Тимар ждал внизу.
Трактир был закрыт, всех удалили из общего зала, и один из столов подвинули к центру. За ним и сидел дорогой гость.
Алаис оценила его сверху и поежилась.
Плевать на светлые волосы и светлые же глаза, на невыразительность лица и немного другую фигуру.
Презрением к жизням и интересам других людей. И это сквозило в каждом движении, каждом взгляде.
«Я – князь, ты – грязь» – вот что читалось в удобно устроившейся за столом фигуре. Алаис скрипнула зубами, потом нацепила на лицо самую искреннюю улыбку и первой поплыла вниз. Пусть все внимание сосредоточится на ней, так мужчины займут более выгодные позиции.
