0
0Его звал мир… А Симону не хотелось никуда уезжать.
И отца одного на старости лет не бросишь.
И от Тимаров как-то отбиваться надо, все ж Шалон не абы кто, брат главы рода, важный человек в герцогстве. А Массимо тут был плохой подмогой. Порывистый, несдержанный… ляпнет что-то не то и не там… и все. И найдут беглецов, и последствия будут печальны.
А вот Симон такой ошибки не сделает.
Первые десять лет братья даже не списывались. Канал экстренной связи существовал, и раз в год Массимо покупал у одного и того же купца определенное количество ткани, показывая, что с ними все в порядке.
Ни ему вестей из дома, ни от него домой. Иначе – никак.
А сейчас Массимо терять было нечего.
– Умер. Давно уж. Отец тоже вскоре после него умер. Я женился, четверо детей у меня…
– На ком хоть женился? На Ольне?
Ольна, симпатичная девушка из семьи кожевника, была неравнодушна к Симону. Частенько прибегала пококетничать, посплетничать с Мари…
– Ольне ты нравился. Меня она бы всю жизнь за тебя держала, зеркалом… думаешь, приятно?
– Я? – искренне удивился Массимо.
– Ты-ты. Просто тебя в то время не чувства интересовали, а другое место.
– Это уже детали. Так на ком ты женился-то?
Массимо как сидел, так и изобразил карася. Рот открыт, жабры хлопают и выражения лица глупое-глупое. Симон от души рассмеялся.
Лорена Тимар была дочерью главы рода. Любимой, родной, второй по счету… правда, дочерей у него было шесть штук, в дополнение к одному-единственному наследнику, и ценил он их не слишком высоко, но все же!
Обычный тьер, с клочком земли, от которого убытков больше, чем дохода, только и того, что родовая гордость…
Симон насладился круглыми глазами брата и принялся рассказывать.
– Как вы уехали, я у отца один остался. Тимары меня сначала в оборот взяли, потом отговориться удалось, следили, конечно, но я справился. И делом занялся. Сам понимаешь, отец поместье запустил донельзя…
– И что ты сделал? – Массимо интересовался вполне искренне, сам-то он видел лишь один способ заработать деньги – в наемниках. А Симон вот нашел другой выход?
– Прежде всего я продал всю птицу. На вырученные деньги обновил амбар и купил два десятка хороших атрейских кур. Не резать, нет, я специально людей приставил следить и днем, и ночью, пока они не расплодились как следует.
Это верно, в Атрее как-то душевно было развито животноводство. Вот Тимары были больше по горному делу, а земля была бедноватой. Кому что дано!
– Когда куры окупились, я несколько овец выписал.
