7
0Понял?
– Понял, – с готовностью ответил Семен Семеныч.
Дверь захлопнулась. Мимо Дайнеки вниз по лестнице сбежал здоровенный мужик в белой футболке.
Дайнека подошла к двери и нажала кнопку звонка. Ей долго не открывали. Потом щелкнул замок, и в узкую щель высунулся нос Семен Семеныча.
– Ах, это вы, Людочка… Проходите быстрей.
Дверь за ней захлопнулась немедленно.
– …я говорила тебе, Сема, что когда-нибудь тебя поймают. Это дорогая машина. Он сразу понял, что краску вылил ты. Машина стояла под нашими окнами…
– Литочка! – крикнул Семен Семеныч, заглушая последние слова Аэлиты Витальевны. – К нам Людмилочка пришла! В гости!
Он скрылся в дверном проеме.
– Проходи, Людочка, я так рада тебя видеть.
Аэлита Витальевна выглядела похудевшей и усталой. Под глазами набухли болезненные подушечки.
– Как вы себя чувствуете? – спросила Дайнека.
– Не знаю, – беспечно отозвалась женщина. – Мне теперь все равно.
– Это неправильно, – сказала Дайнека.
– Что неправильно, деточка? – уточнила Аэлита Витальевна.
– Неправильно хоронить себя заживо.
– Неправильно хоронить своих детей, – поправила ее Аэлита Витальевна. – Неправильно жить вместо них. Вот… – сказала она, опускаясь в кресло.
Дайнека согласно кивнула.
– Мне нужно кое о чем спросить у вас. Мы долгое время не виделись с Ниной, и я ничего не знала…
Она не договорила. Убедившись, что Аэлита Витальевна спокойна, продолжила:
– Расскажите мне, как она жила в последнее время.
– Как жила… – эхом отозвалась женщина. – Я сама не знала, как она жила в последнее время. С работы возвращалась поздно. Со мной почти не разговаривала. Иногда звонила, предупреждала, что ночует у подруги или в своей квартире. Я волновалась, звонила ей, проверяла. А Нина отключала телефон. Мы совсем перестали понимать друг друга.
– Вопрос, который я хотела задать… – Дайнека запнулась. – Помните, когда умерла Эльза Тимофеевна, Нина встречалась с парнем, его Лехой звали. Вы не знаете, когда они расстались?
– Ты про художника спрашиваешь?
– Про скульптора, – уточнила Дайнека.
– Какая разница… – бесцветно отозвалась Аэлита Витальевна. – Здесь я его не видела, не приходил. Был один, красивый такой, спортивный. Нина говорила, он был другом того художника.
– Вы думаете, она с ним встречалась?
– Да, какое-то время, недолго. А после того, как поменяла работу, он исчез, и мы больше не говорили о нем.
Дайнека вспыхнула нетерпением, переходящим в отчаяние:
– Не помню. По имени Нина его не называла, каждый раз по-новому – то «милый», то «дурачок»… Ты хорошо ее знаешь. Выдумщица. Да и недолго все это было.
– Леха больше не появлялся?
Аэлита Витальевна пожала плечами:
– Звонил как-то, жаловался, что Нина не отвечает на его звонки. А что я могла сделать… Она и мне не отвечала.
